Позже, когда Ли закончила натирать его быстродействующими мазями из аптечки и накладывать повязки, и затем, когда они покончили с легким завтраком, который она приготовила на кухне в башне, где он временно обосновался, девушка облокотилась локтями на стол, улыбнулась ему и сказала:
— А не отправиться ли нам теперь в те особые места, которые были намечены по моему плану? Это помогло бы скрасить впечатление от этого дня, после всех тех ужасных событий, которые случились с нами.
Но Дэйвис не испытывал большого желания возобновить изыскательские работы согласно графику, составленному им на этот день. Его нервы все еще трепетали при одном воспоминании о крысе, извивающейся и визжащей в его руках и пытающейся добраться до его горла. И его мысли были парализованы ужасом от сознания того, что дела с Ли у него зашли далеко, даже слишком далеко. С этим надо было покончить раз и навсегда, прежде чем та, пока еще тайная привязанность, которую он ощущал к ней — и как догадывался, и она испытывала к нему, — не вырвалась наружу и не отрезала все пути к отступлению.
— Куда же ты (теперь они обращались друг к другу на “ты”, даже не сговариваясь об этом) собираешься отвести меня? — спросил он.
— В храм.
— Храм?
— Сам увидишь.
А когда он забрался в гравитационный автомобиль, чтобы отправиться в поездку, она не удержалась:
— Как бы я хотела, чтобы ты мог летать!
— Мне бы тоже этого хотелось. Ли, — признался он, поднимая машину и направляя ее сквозь дождь кружащих в воздухе желтых листьев, опадавших с одетых в осеннее убранство деревьев на грубую грунтовую дорогу. — Поверь, очень хотелось бы!
Машина с тихим гулом опустилась на невидимую сверху под густым пологом деревьев тропку.
Протей находился в салоне сзади, поднявшись на несколько дюймов над сиденьем, явно озабоченный, если только подобный термин был приемлем для определения состояния робота с начинкой из пласти-плазмы.
Дэйвис понял, что это храм, уже по одному виду строения, как только они приблизились к нему. Два холма, похожие на женские груди, возвышались на фоне желтеющих позади гор, и каждый из них венчало гигантское сооружение. На первом холме оно представляло собой девять огромных башен, соединенных по центру, создавая тем самым единый архитектурный ансамбль впечатляющих размеров. Большие, похожие на капли слез порталы виднелись то здесь, то там в массе серо-коричневого камня. Это и был храм. Вершину второго холма, похожую на бесстыдно выставленный на всеобщее обозрение женский сосок, венчали постройки Заповедника, рукотворные “творения” человечества из безобразного бетона. За обоими холмами, вплотную подступая к ним, тянулись густые заросли лесов, плотно покрывающих склоны гор и состоящих в основном из широколиственных деревьев.
Они остановили машину перед храмом, дождались, пока та опустится на свой резиновый обод, а затем уже выбрались наружу.
Над Заповедником, расположенным на другом холме в нескольких сотнях ярдах отсюда, с полдюжины похожих на ангелов женщин парили в осенних бризах. Прохладный ветерок доносил мелодичный смех до Дэйвиса и Ли; смех напоминал звон колокольчиков и журчание ручейка.
Одна из них полетела к толстым деревьям; ее крылья сверкали отраженным солнечным светом. В пятидесяти ярдах от кромки леса она отвернула и заскользила по воздуху обратно к остальным, которые хихикали и визжали от восторга.
Восхищенный Дэйвис наблюдал за ними, стоя возле Ли.
Еще одна из димосианских красавиц оторвалась от группы и приблизилась к деревьям на десять футов, зависла там на момент и вернулась обратно к остальным, радуясь как ребенок, который сумел пройти по темной аллее, не поддавшись страху.
Девушки восхищенно приветствовали ее.
Третья, приняв вызов, отделилась от группы, залетела за кромку леса, зависла прямо над деревьями, нырнула вниз и покачала крыльями над самыми верхушками ветвей с яркой желтой листвой. Обратно она подлетала медленно и с гордостью. Когда она приблизилась, остальные пятеро похожих на херувимчиков девушек разразились восторженными возгласами и взрывами смеха.
— Что они делают? — спросил Дэйвис наконец у Ли, машинально беря крошечную ручку девушки в свою казавшуюся огромной и заскорузлой по сравнению с ее ладонь, в которой та почти полностью исчезла.
— Легенды гласят, что в лесах водятся призраки. Эти девушки играют в игру, уходящую корнями в глубь веков: “Подразнить лесных демонов”.
— Ты веришь в духов?
— Если честно, то нет. — Ли внимательно наблюдала за девушками. — Просто это помогает иногда коротать время.
— Но ведь что-то послужило причиной подобной игры?
Ее ладошка пылала жаром в его кулаке.
— Вообще-то леса представляют несомненную опасность.
— Почему?
— Мы не можем там летать. Деревья стоят настолько плотно, что их ветви затрудняют полет. Если придется спасаться бегством от волка или еще какого-нибудь дикого зверя, то в лесу у нас почти нет никаких шансов. Мы слишком слабые создания, чтобы выдержать бег на длинные дистанции. Полет — наше единственное спасение, а деревья могут помешать. Вот поэтому мы и держимся подальше от лесов. С течением времени возникли и легенды о демонах. Нам свойственны, как и всем людям, суеверия, в частности, как и вам, землянам.
— Восхитительно, — не мог не улыбнуться Дэйвис. — Это обязательно должно попасть в книгу.
Ли по-прежнему наблюдала за игрой.
— А я попаду в твою книгу? — спросила она наконец.
— А то как же! Я представляю тебя даже как героиню.
Она засмеялась и пошевелила ручкой в его лапище.
Он привлек ее ближе, не давая себе времени подумать, что именно подобных жестов должен избегать пуще всего.
— Ну так что, будем осматривать храм?
— Конечно! — воскликнула она с энтузиазмом. — Тебе же все это понадобится для книги.
Они вошли через вход в подножие одной из этих величественных башен и по каменным коридорам попали в огромный центральный зал, объединяющий все девять башен. Голый пол, выложенный из черного и розового булыжника, тянулся на добрую сотню футов к гранитной плите, окруженной каменными канделябрами величиной в рост человека. Позади находился алтарь в виде огромного лица, занимавшего почти всю стену собора, возвышавшегося на сто двадцать футов и протянувшегося на девяносто футов в поперечнике. Пустые черные глаза составляли тридцать футов в длину каждый и в высоту — шестнадцать футов. Нос представлял собой продолговатый валун с пробитыми в нем ноздрями — пещерами настолько огромными, что в них мог свободно заехать гравитационный автомобиль. Полногубый рот был высечен так, чтобы во всех деталях воспроизвести любящую улыбку, обнажая слегка поблескивающие широкие зубы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
