ты проникаешься духом города.
Какой дух был у Углеградска? Сложный. Местами сонно-провинциальный. Местами болезненно-разгульный, по-пролетарски, по-шахтерски! Еще здесь чинные казацкие традиции сочетались с остаточным ароматом некогда пребывавших здесь больших денег, оставшихся в виде своего театра с колоннами, синематографа, дорогих особняков в центре города и величественного Спасского храма. Имелся здесь и типичный трактирный нэпманский разгул – куда же без него?
В городе жили три десятка тысяч человек. Был он преимущественно одноэтажным, если не считать нескольких бывших доходных домов, один из которых взметнулся аж на четыре этажа.
Углеградск был сильно растянут и переходил в сельскохозяйственные пригороды. По нему уже год ходил рейсовый автобус английской фирмы «Лейланд» – чудо чудное и доселе здесь невиданное. До революции были планы пустить трамвай, но разбились о реалии Гражданской войны. Которая, кстати, прошлась здесь знатно – за город шли бои, отсюда вышибали беляков, притом с большим трудом и потерями. Да и сами беляки позверствовали нешуточно, и народ до сих пор отлично помнит их художества. Но сам город разрушен был не сильно и быстро восстановлен. В последние годы здесь даже велось некоторое строительство – взметнулось ввысь солидное четырехэтажное здание шахтоуправления, возведен просторный клуб, а на окраине росли кирпичные рабочие общежития и деревянные бараки для малосемейных – для шахт требовалось все больше людей.
Обустроился я, можно сказать, роскошно. Под жилье мне определили половину кирпичного дома в четверти часа ходьбы от работы. Такие дома владельцы шахт строили до революции для наиболее квалифицированного персонала. А мой сосед как раз и относился тогда к таким высококвалифицированным специалистам.
Мне даже было как-то неудобно пользоваться такими благами. Я уж точно не квалифицированный рабочий. И пока не слишком квалифицированный оперативный сотрудник. Однако начальству виднее. Я сам никогда ничего не просил. Но и отказываться глупо.
Мои соседи, знатный шахтер и его жена, приняли меня как родного. Их дети разъехались, кто куда, а двое сыновей служили в Красной армии.
Хозяйка сразу взяла на себя заботы о моем пропитании. От денег гневно отказалась. Тогда договорились, что я буду отдавать свой продпаек. Теперь меня старались угостить всякими яствами, так что исхудание мне не грозило. Хотя зарекаться не стоит – очень уж стремительно в последнее время рос дефицит продуктов, так что уже ставился вопрос о введении продовольственных карточек.
На службе я постепенно входил в курс дела. У нас самый маленький окружной отдел в области. И самый беспокойный. Причем оперативная обстановка на нашей территории, с учетом террора, учиненного дружиной Атамана, грозит стать головной болью для всей России.
Мне определили линию «ЭК» – экономическая контрразведка, в основном связанную с городскими предприятиями и учреждениями, и «ББ» – борьбу с бандитизмом.
– Строгий порядок в народном хозяйстве сейчас не менее важен, чем беспощадное уничтожение банд, – объявил вечно хмурый начальник.
Раскатов определил объекты, по которым мне предстояло осуществлять оперативное прикрытие. То есть собирать информацию о настроениях, политических воззрениях работников, выявлять антисоветчиков, вредителей, террористов, шпионов и прочую нечисть. «Выявить заговор, прежде чем он заговорит», – с долей шутки напутствовали нас преподаватели на подготовительных курсах ОГПУ.
Конечно, мечта любого сотрудника, чтобы на его долю достался настоящий нажористый шпион. Но я как человек в целом где-то даже разумный и объективный понимал, что в такой глуши придется иметь дело больше с зарвавшимися бюрократами, расхитителями социалистической собственности и саботажниками.
Большинство объектов давно прикрыты секретными сотрудниками, осведомителями и информаторами, часть из которых мне постепенно передавали на связь. Кроме того, мне нужно было ознакомиться с самими объектами, пообщаться с руководством и людьми. Что я постепенно и делал, с утра до вечера мотаясь по городу. А потом до позднего вечера отписываясь по текущим материалам, которыми мне забили весь сейф в углу моего крошечного, с высокими потолками, скудно обставленного кабинета.
Перво-наперво я установил контакты с уголовным розыском и прокуратурой. Постепенно знакомился с городским начальством и разными лицами, являющимися существенными. И все глубже и увереннее, как начинающий, но способный водолаз, погружался в пучины городских дел.
В число обязательных профессиональных качеств приличного уполномоченного ОГПУ входят неуемное любопытство и повышенная общительность. Это такой особый склад личности и наработанные навыки – притягивать информацию, плавать в ней, как дельфин. А стрелять – это любой боец умеет.
Контакты везде и всюду. Устанавливать, развивать, входить в доверие. Нарабатывать такую базу, которая позволит тебе быть самым осведомленным человеком и знать все на территории и объектах обслуживания. Особенно ценятся контакты не по принуждению, а на отношениях. И раз установленные контакты надо всячески поддерживать и развивать.
Такие мысли у меня, кипящего рабочим энтузиазмом, возникли вечером, когда я закончил писать своим аккуратным почерком очередную справку, которую у меня затребовал заместитель начальника отдела Первак. Мне хотелось изыскивать новые, неожиданные возможности и копать глубже. Ведь надо же себя показать!
Тут я вспомнил об одном контакте, который не довел до ума. А надо бы. Человек все же занимает неплохие позиции у наших углекопов, может быть весьма полезен. Да и надо отдать ему вещь, которую я у него по случаю взял.
Я достал из ящика стола толстую книгу «Приключения Шерлока Холмса». Прочитал я ее быстро и с большим интересом. Можно сказать, что она произвела на меня впечатление – прежде всего величием английского сыщика и осознанием собственного ничтожества, поскольку я вряд ли когда приближусь к таким высотам сыскного ремесла. Хотя книжка она и есть книжка. Это там сыщики только сосредоточенно думают да оценивают улики. У нас все проще – тупо внедряй осведомителей да жди информации, как у моря погоды.
Книжку нужно отдать. Заодно попытаться сблизиться с ее владельцем. Человек тот в городе новый, свежий взгляд его на окружающую реальность может оказаться ценным.
Решено. Завтра вечером и отправлюсь в гости.
Я открыл книжку и вытащил лежащую между страницами визитную карточку. «Ветвитский Сигизмунд Яковлевич, горный инженер».
Вот и поговорим с ним про горную инженерию. Пора уже выбираться из моего вопиющего гуманитарного невежества в светлые чертоги инженерной мысли и машинного производства.
Но на следующий день выбраться в шахтоуправление не удалось. Вместо этого опять началась стрельба…
Глава 7
Водяная мельница была давно заброшена, колесо покрылось трещинами, половины лопастей не имелось. Зато прилегающие дощатые складские помещения и амбар находились во вполне приличном состоянии. По оперативной информации, там хранилось зерно, которое теперь в стране на вес золота.
Мне вспоминались строки из только сегодня прочитанной справки ОГПУ:
«Кулаки организовали саботаж хлебозаготовок в 1927–1928 годах. Обладая большими запасами хлеба, они отказывались продавать зерно государству
