оценка событий и фактов, нацеленность на результат и спрос за результат, нехарактерная для военного периода стабильность руководящих кадров»[71]. Эту работу наладил именно Абакумов, который не боялся «нестандартных методов», дерзко отходил от устоявшихся традиций.
К примеру, считается, что отношение к военнослужащим, побывавшим в немецком плену, было весьма негативным. Мол, во всех них лично товарищ Сталин видел предателей. Хотя факты свидетельствуют, что это не совсем так: даже ряд генералов, которые в 41-м не сумели пробиться со своими войсками из окружения и оказались в гитлеровских концлагерях, продолжали службу в послевоенное время. Разумеется, всех вышедших из окружения или освобождённых из плена тщательно проверяли, на что были вполне обоснованные причины. Немало говорится о людях, «сменивших гитлеровские лагеря на сталинские», но, обычно, без особых подробностей — между тем, думается, далеко не все они оказались на Колыме абсолютно безвинно… Так вот, «по инициативе В. С. Абакумова органы госбезопасности добились правовой возможности освобождать от ответственности за шпионаж тех агентов противника, кто добровольно явился с повинной, не желая выполнять задания германской и иных разведок»[72]. То есть речь идёт не просто о бывших военнопленных, но о людях, давших согласие работать на противника!
В результате, во-первых, была выиграна «война в четвёртом измерении» — небывалое ранее противоборство в эфире, во-вторых, практически полностью была парализована деятельность гитлеровских разведывательных школ, выпускники которых, распропагандированные зафронтовыми агентами Смерша, являлись в советскую контрразведку сразу по переброске через линию фронта.
«Всего со дня создания ГУКР „Смерш“ НКО в апреле 1943 г. и до конца <этого же> года было проведено 30 радиоигр, о чём В. С. Абакумов доложил И. В. Сталину и В. М. Молотову запиской от 15 января 1944 г. В результате этих игр были арестованы 40 агентов противника, изъято более 500 килограммов взрывчатки, 13 ящиков винтовочных патронов и много других материальных средств для проведения шпионской и диверсионной работы в тылу Красной армии.
Свидетельством успешности действий военной контрразведки является тот факт, что участвовавших в радиоиграх агентов противника, перевербованных сотрудниками органов „Смерш“, немцы наградили орденами и медалями, а пятерых — даже дважды. Что касается ГУКР НКО „Смерш“, то около 10 секретных сотрудников из числа вышеуказанных агентов были удостоены советских наград»[73].
«Всего за годы Великой Отечественной войны органами военной контрразведки было проведено свыше 180 радиоигр с противником, ставших, по сути, единой „Большой игрой“ в эфире. Во время радиоигр было выявлено и обезврежено свыше 400 агентов и официальных сотрудников немецкой разведки»[74].
Не менее впечатляющие данные можно привести и в отношении зафронтовой работы:
«За первые десять месяцев существования ГУКР „Смерш“ в германские разведывательные органы и школы было внедрено 75 агентов, из них 38, то есть половина, возвратились, успешно выполнив свои задачи. Они представили сведения на 359 сотрудников германской военной разведки и на 978 шпионов и диверсантов, подготавливаемых для переброски в наш тыл. В итоге 176 разведчиков противника были арестованы, 85 явились с повинной, а пятеро завербованных сотрудников германской разведки оставались работать в своих подразделениях по заданию Смерша. Под влиянием нашей агентуры ряды власовской „Русской освободительной армии“ покинули 1202 человека»[75].
«В период с 1 сентября 1943 по 1 октября 1944 г. фронтовыми управлениями Смерша было заброшено на вражескую территорию 10 групп, включающих в себя 78 человек (31 оперработник, 33 агента и 14 радистов). Им удалось привлечь к сотрудничеству 142 человека. Шестеро агентов внедрились в немецкие разведорганы. Было выявлено также 15 агентов противника»[76].
Шестеро агентов, внедрённых в разведорганы противника за год, — это много или мало? Не вдаваясь в тонкости, уточним, что гитлеровцам не удалось внедрить в нашу разведку ни одного «своего человека» — в первую очередь это опять-таки заслуга сотрудников и руководства Смерша.
Можно рассказать и о других направлениях работы контрразведки — «фильтрации» побывавших в плену военнослужащих, поиске вражеской агентуры в нашем тылу, но мы ограничимся такой весьма показательной информацией: «Количественные и качественные показатели работы Смерша, даже после самой их тщательной партийно-прокурорской ревизии на предмет соответствия истине и закону, остались не превзойдёнными ни одной из спецслужб времён Второй мировой войны: 43 477 разоблачённых агентов противника, 183 радиоигры…»[77]
Да, это, разумеется, успех всей службы, но это, в частности, и большая заслуга её организатора и единственного руководителя — Виктора Семёновича Абакумова. Сталин не поскупился на награды для своего заместителя: три ордена Красного Знамени (впрочем, один — довоенный и один послевоенный), ордена Суворова 1-й и 2-й степени, орден Кутузова 1-й степени и орден Красной Звезды. Хотя высшую награду Страны Советов — орден Ленина — он не получил. А вот генерал-лейтенант Фитин, несмотря на очень серьёзные успехи советской внешней разведки, к своему довоенному ордену Красного Знамени за все четыре года войны добавил лишь второй такой орден и орден Красной Звезды. И всё!
Что называется, «аппаратчиков», пребывавших в Центре, Верховный награждал не слишком щедро — в отличие от тех сотрудников, которые находились в непосредственной близи от фронта. Хотя Абакумов, даже будучи заместителем самого Сталина (скажем так), на Лубянке не засиживался.
«В 1944 г. „Виллис“ Виктора Семёновича обстреляли бандеровцы. Это произошло в тылу тринадцатой армии 1-го Украинского фронта. Но в этот раз ранили адъютанта начальника контрразведки. И снова Виктора Семёновича спасло чудо»[78].
А может, — возвращаемся к вопросу о наградах, — это непосредственные начальники заботились о подчинённых? И тому вот пример:
«В конце сентября 1944 г. начальник ГУКР „Смерш“ НКО СССР В. С. Абакумов с личного согласия И. В. Сталина подготовил проект постановления Совнаркома СССР о присвоении воинского звания генерал-лейтенант (то есть на ступень выше, чем предусматривалось штатами по занимаемой должности) девяти руководителям военной контрразведки фронтов, а также УКР „Смерш“ Московского военного округа. Ещё три человека были представлены к званию генерал-майор. В. С. Абакумов указывал, что все перечисленные в документе сотрудники „за время Отечественной войны проявили себя как хорошие и опытные контрразведчики“. Такая оценка базировалась на тех результатах, которые были достигнуты фронтовыми аппаратами Смерша в деле обеспечения стратегических наступательных операций советских войск…»[79]
Далеко не каждый начальник рискнёт обращаться «наверх» (тем более — к такому руководителю, как Иосиф Виссарионович) с предложением о «нестандартном» поощрении своих подчинённых. И вообще, многие начальники свято верят, что высшее счастье для подчинённых — служить под их руководством. Какие уж там награды, при таком-то счастье?
Абакумов придерживался иной точки зрения.
Если же говорить непосредственно о его «функционале», то вот ещё такой момент:
«Нельзя не сказать о том, что Виктор Семёнович Абакумов показал себя талантливым организатором и руководителем военной контрразведки.
К числу его достижений следует в первую очередь отнести разработку в кратчайшие
