Читаем без скачивания Небо в алмазах - Владимир Буров

– Пока, перо покоя просит, я слишком много написал – четыре – практически – евангелия.

– Я не умру, – упрямо тявкнул Че.

– Что?! Что-с? Простите?

– Слишком много вопросов инопланетян, у нас здесь не игра Что? Где? С кем?

– Что же у вас здесь, позвольте узнать?

– Кто с кем хочет – тот и может, – решила примирить их Щепка.

– Да, он наш учитель, – высказалась и Кали.

– Хорошо, – согласился Майер, – тогда и я буду учеником.

Он неожиданно вскочил, забегал и ущипнул Кали за задницу, потом Щепку.

Многие ужаснулись, но Че это одобрил:

– Хороший финал моей трагедии Вишнево-смородинного сада: герой бегает по сцене и щиплет всех за жопу, как будто хочет изобразить пробу блюд на своей свадьбе.

– Отличная идея, милейший з-э, как тебя, Шекспи, сегодня и будет моя свадьба.

– Мы не привыкли плясать на шабаше ведьм, – опять решил нарваться Че на какое-нибудь новое открытие Ма. Но сам же добавил:

– С другой стороны: надо попробовать.

Вечером они пошли в ресторан, который находился прямо на прикрепленном к берегу корабле, под названием:

– Тихое Место, – которое, говорят, раньше называлось Чайка.

Че напился и предложил Ма сплясать на столе:

– Пока не принесли шампанское.

– Если это так здесь принято – я это сделаю, – ответил Ма.

– Да, здесь нет спиртного.

– Почему?

– Репетируют общество будущего, – решила помощь Ма понять происходящее Щепка.

– Трахаться можно, а пить даже шампанское нельзя? – очень удивился Ма. И добавил: – Значит, если я станцую на столе официантка принесет шампанского?

– Да, и со льдом.

– Хорошо, но тогда она будет моей сегодня.

– Именно, именно, дорогой сэр.

И он попросил песню:

– Чубчик-чубчик кучерявый, вейся-развевайся, чубчик на ветру, и карман, который был дырявый, но теперь понравился вору-грабителю банков, и не только частных, но и государственных.

И выдал такое антраше, что загляделись не только некоторые официантки, но и многие музыканты.

Вышла Кали с серебряным подносом и запотевшим кувшином на нем. Майеру пришлось затратить приличное количество умственной энергии, чтобы догадаться:

– Там и находится шампанское, – додуматься до этого просто так – было невозможно.

Ма, отдышавшись, предложил Ка выпить с ним:

– Тоже.

– Я только после работы, ибо так-то нам нельзя трахаться с гостями.

– Я только выпить предложил.

– Это одно и тоже.

– Хорошо, раздевайся.

– Мы еще не пили, я минут через тридцать принесу еще бутылку.

– В запотевшем кувшине?

– Да.

– Почему так долго?

– Могут заметить остальные гости.

– Могут отнять?

– Нет, но!

– Подождите, я догадаюсь: получить тоже самое, но без двойной переплаты!

– У вас ума хватило бы раздеть меня, а потом опять одеть.

Ресторан еще не закрылся, но и Щепка, и Кали, и еще какая-то телка пошли на берег, где был пляж, купаться. Куда делся Че – неизвестно.

Ма брел вслед за ними до тех пор, пока один парень не приотстал и посоветовал отвалить.

Ма вернулся в какой-то один из двух домов – верхний или нижний, – так он подумал, и принял решение:

– Они не считают его за человека.

Он поднялся в мезонин и к своему удивлению увидел Че, про которого думал, что он тоже ушел трахаться на берег моря.

– Что ты здесь делаешь? – спросили они одновременно.

– Они тебя тоже боятся? – спросили они еще раз вместе.

– Ко мне они уже привыкли, – сказал Че, – но всё равно немного боятся и, чтобы вспомнить юность ходят на пляж с ублюдками.

– Скотство.

– Да.

– Надо что-то делать.

– Человека Будущего, вы считаете?

– Именно, именно, дорогой мой, Че, люди не должны лазить друг другу в жопу, чтобы получать при этом удовольствие, ибо.

– Ибо? – Че тоже посмотрел на небо.

– Надо трахаться через Орион.

– Это лучше? – поинтересовался Че.

– Чем через жопу? Разумеется, и не только потому, что очень культурно, а это:

– Настоящее кино.

– Вот из ит, кино?

– Важнейшее из искусств, – ляпнул Ма.

– Как цирк?

– Да, но только всё по-честному, ибо борцы и иллюзионисты – это не одно и тоже.

– Иллюзионисты честные, а борцы: врут, врут и врут?

– Так-то бы да, сплошные договорные матчи хоть один на один, хоть все вместе.

– Да, одно слово: реслинг.

– Мы, – сказал Майер, – и попытался схватиться за голову – привычка, от которой отвыкал нечеловеческими усилиями воли, – пригласили с собой Эрика Вайса.

– Белого?

– Да, я разработал Белый План захвата Империи – пока не скажу какой! Впрочем, вы, как такой же, как я, любитель секса через з-з Орион, можете прямо сейчас узнать одну арльхи-важнейшую подробность:

– Он не поехал с нами, но выдумал, что будет здесь раньше нас даже. Так может быть?

– Гарри Гудини обещал приехать на наши э-э похороны?

– Почему похороны? На свадьбу.

– В том смысле, что из свадьбы сделает похороны?

– Наоборот.

– Кого будем хоронить?

– У нас нет выбора.

– Меня?!

– Почему тебя – меня! Надеюсь, вы не против?

– Против. Ибо, чтобы жить здесь – я должен умереть, но под руководством Гудини и по Белому Плану.

– По плану Гудини? – не совсем понял Че. И попытался схватиться за голову от ужаса, ибо в первую очередь подумал:

– Он и будет теперь Майером, посланцем старины глубокой из другого небесного архипелага.

И.

И еще неизвестно, что он не прав.

– Я боюсь смерти, прошу, не надо! – простонал Че, и попытался объяснить доступным языком, что и так скоро умрет:

– У меня чахотка намечается, посмотри на платок.

– Это менструация, – быстро ответил мастер Ма.

– Вот?! Что вы говорите, прошу повторить.

– Вы неправильно, скорее всего, меня поняли, маэстро, вы леди, но только в душе. Да, да, благородная принцесса цирка, имеющая свой вишнево-грушевый сад, и вся-то задача только решить, наконец:

Глава 4

– Продать его или оставить в наследство Новой Республике.

– Вы не Гудини, ничего такого не будет.

Майер взял подзорную трубу навел на Восьмерку Ориона, и молвил русским языком:

– К утру будет точно известно.

– Я не верю, что свет так быстро идет к нам, – сказал Че.

– Сегодня шестьсот лет расширится до шести часов одной ночи. И я тебе точно говорю:

– Бетельгейзе упадет на Землю.

– Вы уверены, что это не Ригель? – спросил Че.

– Будь он неладен этот Ригель, – только и ответил Ма, предложивший называть себя, на выбор:

– Бетельгейзе или Вайс.

И на следующий день – точнее, через день, ибо раньше никто не мог собраться в единое целое:

– Полковник Бутлеров настаивал, что только в нижнем домике, а некоторые: только в верхнем, ибо он, как нельзя лучше подходит под аналогичное название:

– Чайник Домик, – в Альпах.

Бутлеров хотел ответить:

– Там нет мезонина, но передумал, ибо.

Ибо уже бесполезно.

Щепка сказала:

– Можно я буду называть вас мистер Бель?

– Бель?

– Ну, или Бэти.

– Это вон его ты можешь называть Бэтти, – Ма указал на притаившегося в углу дивана Че.

– Извините, но я вам не Джульетта, мистер! – рявкнул Че, и тут же хотел продемонстрировать свою сдержанность: плюнул в платок, но крови – именно к его ужасу:

– Не было.

– Что? – участливо спросила Кали.

– Проклятие, – констатировал Че.

– Будем жить вечно? – решила она пошутить.

– Именно, именно, дорогая синьора, – залепетал Ма, как будто хотел кого-то здесь уговорить:

– Но также ж намного лучше!

По большинству голосов его решили называть Вайс. А после 24 года:

– Гудини.

Но народ никогда не поступает по плану, ибо уже привык – по посланию из будущего:

– Всегда его перевыполнять.

И значит:

– Для кого Вайс, а для иных, как тяжелый крест, пришлось называть его Гудини, ибо – как они говорили:

– Вот что ни скажет, а получается всё наоборот.

Как у Гудини, которому никто не верит, что он может проползти под полом, а он:

– А он так и делает. – Вот и пойми, где правда?

– Вот я вам сейчас докажу, что всё уже не так, как было, – сказал Ма. И добавил: – Летим в Альпы, в Зальцбург.

– Здесь только вы и я, – ответил Владимир, – один я не дотяну на такое расстояние.

– Там в багажнике еще Щепка, – ляпнул Ма, так как Пит – Владимир не поверил, и возразил:

– Она нам не нужна, – и нажал кнопку сброса груза багажника. – Как раз удачно, – добавил он, – внизу что-то мне напоминает море.

– Она не утонет, – возразил Ма.

– Почему?

– И знаете почему? Я запер его наглухо.

– Напрасно, сэр, вы это сделали, ибо планер может поймать такой воздух над самым Чайным Домиком, что я не смогу посадить его добровольно. Более того, она может задохнуться.

– Я оставил ей щель, чтобы могла иногда продохнуть.