Концепция Всемирного банка, направленная на предоставление кредитов для подъема экономики пострадавших от войны стран, выглядела логичной только на бумаге. Но если перейти к делу, то она была абсурдной. По здравому смыслу, кредиты вливают в хорошо идущий бизнес, а не в тот, который нуждается просто в «переливании крови» ради выживания. Наконец, Кейнс и Уайт не знали, что Советский Союз, тогда военный союзник, рассматривал расстроенную экономику европейских стран как возможность местным коммунистическим партиям взять легитимный контроль над послевоенными правительствами. Кейнс и Уайт задумали план игры со старой колодой карт, примерно 1918 года, когда только Бельгия и часть северо-восточной Франции находились под германской оккупацией. А в 1945 году Франция не только целиком оказалась под ударами наступающих союзников и обороняющихся немцев, но и большинство портов на атлантическом побережье испытали большие разрушения.
В предвоенной Европе Советский Союз был в изоляции, отчасти намеренно, отчасти потому, что экономика стран капитализма находилась в состоянии коллапса. В самые первые годы после войны СССР станет активным игроком на европейской сцене. Поскольку Советский Союз и его новоприобретенные страны-союзники остались вне долларовой зоны торговли, коренные интересы страны шли вразрез с теми целями, которые предусматривали Всемирный банк и ВМФ. Сталин видел в почти полном коллапсе западной экономики прекрасный шанс распространить коммунизм на Запад. Хотя Коминтерн растворился за годы войны, поскольку в тот момент СССР и западные союзники боролись против общего врага, но по окончании конфликта он возродился под новой «шапкой» — Коминформ. И снова коммунистические партии получали директивы непосредственно из Москвы. Роль местных компартий заключалась в том, чтобы затруднить, насколько возможно, восстановление экономики Западной Европы. Если бы Сталин остался безучастным и нейтральным, капитализм в Европе мог умереть собственной смертью без наполнения американскими вливаниями средств. Но Сталин был нетерпелив. Видя плачевное состояние экономики этих стран, он полагал, что потребуется всего несколько лет, чтобы социализм одержал победу в этих государствах без всякого обращения к силе. Но теперь, когда валюты стран Западной Европы были привязаны к доллару, они все оказались в многостороннем и долговременном «брачном союзе». Это было одним из крупнейших достижений договоренностей в Бреттон-Вудсе. Принимая во внимание, что доллар является единственной крупнейшей и платежеспособной валютой в мире, европейцы — будь то социалисты, центристы или правые — вынуждены были признать весомое значение доллара, если хотели выживания для своих экономик.
По странной иронии истории человечества, социализм, система, призванная подорвать капитализм изнутри, вместо этого вновь гальванизировала его и привела к развитию в новом и непредсказуемом направлении. Чтобы сдержать распространение коммунизма насколько это возможно, Соединенные Штаты были готовы к тому, чтобы предать основной принцип капитализма — сохранять баланс бюджета. Оправданием такого поведения служит то, что США находились в состоянии войны. Это была война, еще невиданная в истории человечества. Она продлилась почти полвека, и при этом стороны не вступали в прямое военное противоборство друг с другом. И во времена Берлинской блокады, и в корейской и вьетнамской войнах Соединенные Штаты воевали против «заменителей», «суррогатов» Советского Союза.
Что касается Сталина, то он, подобно Кейнсу и Уайту, играл старой колодой карт. Он предполагал, как и американские либеральные экономисты, что капитализм станет функционировать по Хойлу. Когда насытятся внутренние потребительские рынки в США, предложение превзойдет спрос. По теории Маркса, после такого бума последует спад. В отсутствие внешних рынков сбыта для американской продукции последуют массовые увольнения рабочей силы в США. Согласно Марксовому подходу, разработанному еще в середине XIX века, это и есть законы свободно развивающегося рынка. Если бы Сталин действовал иначе в непосредственный период после войны, он мог бы оказаться победителем. Но он оставался в плену марксистских доктрин и не замечал реальности.
Некоторые американцы сразу после окончания Второй мировой войны были готовы еще сомневаться в отношении Советов. Предстоял сияющий новый мир. Советский Союз, за годы войны понесший колоссальные потери, вряд ли смог бы вступить в новую войну. Более того, СССР согласился вступить в ООН и в качестве члена Совета Безопасности согласился поддерживать мир во всем мире. Американцы пытались доверять, но выглядело это со стороны как полная наивность. Многие упускали из виду, что СССР был не просто одной из стран с иначе устроенной экономикой, нежели в США. Сталин и другие члены Политбюро были стойко привержены мысли о распространении коммунистической идеологии. Они исходили из убежденности в том, что Америка обратится к агрессии, чтобы поддерживать свое влияние в мире. Именно экономические неудачи капитализма привели в возвышению Адольфа Гитлера в Германии, Бенито Муссолини в Италии и Хидеки Тохо в Японии и к последующей катастрофической войне. Именно нарастающая слабость капитализма привела к Первой мировой войне.
Поскольку история имеет свойство повторяться, была более чем явственная возможность того, что терпящая неудачи капиталистическая экономика в Америке прибегнет к той же схеме действий. Это и было содержательным смыслом речи Сталина перед Центральным комитетом компартии в январе 1946 года. Советская система представляла собой нечто большее, чем государственный социализм. Людей готовили к тому, чтобы они были готовы умереть, тем самым приближая приход нового и справедливого мира. И только коммунизм, как считалось, обладает ключами к этому новому Царству Небесному на земле. Америка расценивала «холодную войну» как результат агрессивных действий Советов; Советский Союз расценивал Америку как агрессора, намеренного разрушить социалистическую систему.
Только по прошествии времени, в ретроспективе, можно понять так называемую «холодную войну». Обе стороны полагали, что рано или поздно их соперничество приведет к прямому столкновению и что внушительное военное превосходство может стать лучшей защитой. А раз обе стороны верили в это, дальше все было естественно. С обеих сторон действующие системы вооружений постоянно усовершенствовались, до тех пор пока обе стороны не стали способны многократно истребить друг друга. И в этом длительном, на протяжении нескольких десятилетий, процессе рождался Всемогущий Доллар. Никто не предполагал его появления на мировой сцене, и меньше всего американское правительство. Но и появление его случилось не вдруг. А единственное, что было ясно из объявления президентом Ричардом Никсоном отмены золотого эквивалента доллара, было то, что резервы в «буфете» Форт-Нокса уже изрядно истощились. И тут доллар, кусок бумаги, вдруг занял уникальное место в истории.
Царь Мидас наконец умер, как только затронуты были интересы мировой торговли. Страны, желавшие создать свой золотой запас, должны были покупать его на открытом рынке. Золото уже не могло играть ту роль, что и в прошлом, но оно не исчезло. Когда-то приравненное к цене 35 долларов за тройскую унцию, оно мигом взлетело в заоблачные выси, достигнув 850 долларов, а затем постепенно снизившись до средней цены в 350 долларов. Из-за повышенной цены золотые разработки, ранее закрытые за нерентабельностью, были снова возобновлены. Дилеры по золоту и серебру накинулись на этот возрождающийся рынок. Некоторые экономисты считали, что международная торговля умрет, если золото перестанет играть свою прежнюю роль. В мире уже вращалось столько долларов, что никакого золота мира не хватило бы на их возмещение. Судьба золота была решена с ростом цен на нефть в 1970-х годах. Неуклонное повышение странами ОПЕК цен на баррель нефти — от 3 долларов в 1973 году до 40 долларов — вызвало последующую инфляцию, и это значило окончательные похороны золота. Теперь нефть называли не иначе, как «жидкое золото» (Приложение, рис. 1).
Страны, которые в большой степени были ответственны за исчезновение золотого стандарта, были вчерашние противники Америки — Германия и Япония. Ни одна из них не присутствовала на Бреттон-Вудской конференции, поэтому вплоть до конца 1940-х годов их валюта не была привязана к доллару. А потом политика Трумэна была направлена на то, чтобы уберечь эти страны от коммунистов и изменить их политическую систему в сторону демократического правления. Эти двойственные предложения шли рука об руку. На первый взгляд труднее было реформировать политическую систему Японии, которая никогда в своей истории не знала демократии ни в каком виде. Поручить это дело генералу Дугласу Мак-Артуру, который принимал официальную капитуляцию Японии, было блестящим ходом. Не нажимая на обвинения японского императора в военных преступлениях, Мак-Артур вполне мог найти общий язык с японцами. По существу, Мак-Артур стал «кардиналом Ришелье» вновь сформированного правительства.
