Увидев альбом своего избранника с фотографиями разных лет, Мэри пришла в неописуемый восторг. Особенно понравилась ей одна — странный, как будто дымчатый пейзаж. Каменистый берег, безмятежное море на восходе, крошечная лодка под парусом, а в правом нижнем углу на переднем плане — ветка цветущей вишни… Увидев загоревшиеся от восхищения глаза девушки, Джереми тотчас подарил ей снимок. Сам он при этом сиял, словно новый пятицентовик.
В Джереми ей нравилось все. Порой даже казалось, что у него нет изъянов. Но однажды, когда Мэри спела ему под гитару свою новую песню, он смущенно признался:
— А вот мне на ухо, видимо, наступил гризли…
— Ты просто не можешь себе представить, как же это здорово! — воскликнула девушка, бросаясь ему на шею.
— Что — здорово? — опешил Джереми.
— Что у тебя есть хоть один недостаток! А то я уж было подумала, что ты — совершенство. А каково мне будет жить с совершенством?
Тогда оба они хохотали до колик, обнявшись, потом принялись целоваться… В этой самой крошечной комнатке на квартире у тети Лиз все и произошло у них впервые… Впрочем, девушка, чуть более искушенная в любви, чем Мэри, тотчас поняла бы, что опыт в амурных делах у Джереми был немалый. Но она ничего не понимала, да и не желала понимать. Ее любимый был бесконечно нежен, ласков и предупредителен, а Мэри некому было запугать ужасами первой брачной ночи. Словом, все получилось как бы само собой…
Когда он медленно раздевал Мэри, она не ощущала стыда, изумившись лишь тому, что ее успевшая загореть за лето кожа в сравнении со смуглым телом Джереми кажется молочно-белой… Не отрываясь глядела она в его глаза, вначале робко, а затем все смелее касаясь ладонью мускулистой груди. С первого дня их знакомства ей хотелось этого… Где-то, на грани сознания, промелькнула мысль, что ее, словно металлическую скрепку, притягивает мощным магнитом: сколько ни сопротивляйся, все равно не поможет… Но ей незачем было сопротивляться — ведь они уже решили, что будут вместе всегда, всю жизнь…
Ладонь Джереми осторожно легла ей на грудь. Мэри подалась вперед всем телом, полузакрыв глаза и подставляя ему для поцелуя губы.
— Не боишься? — еле слышно спросил Джереми.
— А ты? — еще пыталась шутить девушка.
— Моя маленькая храбрая рыжая кошечка, — ласково улыбнулся Джереми. — Какая же ты кроха! Мне кажется, ты вся у меня на ладони… Я сделаю все, чтобы ты была счастлива…
И вдруг, вместо того чтобы поцеловать в доверчиво полураскрытые губы, жадно приник к ее соску. Мэри вздрогнула от неожиданности, но спустя мгновение ей уже казалось, что целоваться в губы — величайшая глупость на свете… Ладони Джереми нежно поглаживали ее обнаженную спину, и от этих касаний словно ток пробегал по всему телу Мэри.
Джереми не торопил событий, выжидая, пока врожденный инстинкт, дремлющий в каждой без исключения женщине, не подскажет Мэри, что надо делать. В этом и состоит величайшая мудрость любви, потом объяснял он ей. А чуть позже он поведал ей о втором золотом правиле хорошего любовника: чтобы получить истинное наслаждение от любовного акта, мужчине надлежит сначала сделать счастливой женщину…
Пробудившаяся страсть не дала Мэри ощутить ни боли, ни страха, ни стыда… Взгляд Джереми гипнотизировал, пробуждая чувственность впервые в ее жизни. И вот она уже не понимала, как могла жить до сих пор, не зная объятий любимого, не ведая волшебства его ласк… Словно туман окутал сознание, и Мэри вскрикнула, прильнув к груди Джереми, слегка влажной от испарины…
Нежно целуя вспухшие губы и поглаживая ладонью по рыжим волосам, Джереми что-то говорил, но поначалу она не различала что. Наконец услышала:
— Ты моя, кроха… Только моя. Навсегда моя…
Слова звучали неким магическим заклинанием, и Мэри послушно кивнула. Говорить у нее не было сил.
— Да известно ли тебе, какая ты потрясающая женщина? — вдруг усмехнулся Джереми. — Хотя что ты в этом понимаешь… Мне крупно повезло.
Неужели это правда? Мэри была совершенно ошеломлена. В тот день все было у нее впервые. Ведь до этого Мэри даже с мальчишками в школе не целовалась, за что служила дежурной мишенью для насмешек ушлой в амурных делах Карен. Опомнившись, она прошептала:
— Тебе… тебе было хорошо со мной?
Мгновение Джереми глядел на нее как на диковинного зверька, а потом расхохотался так, что Мэри не на шутку перепугалась. Отсмеявшись, он спросил:
— Да известно ли вам, леди, что такие вопросы — привилегия джентльмена? С какой далекой планеты спустились вы на нашу грешную Землю?
И Мэри спрятала пылающее лицо на его груди.
На собственной свадьбе Мэри была словно во сне. Она отчетливо запомнила лишь букет пунцовых пионов на столике в мэрии, почему-то пахнувший свежими огурцами… Кто-то тормошил ее, кто-то целовал, но Мэри не видела ничего, кроме лица Джереми, склонившегося к ней, — ведь даже в босоножках на высоченных каблуках она не доставала ему до плеча.
Лишь накануне церемонии она сдалась, уступив его настойчивым просьбам, и купила в супермаркете длинное кремовое платье без рукавов и с глубоким вырезом. Увидев Мэри в этом наряде, выходящую из примерочной, Джереми решительно заявил:
— Все! Джинсы и шорты — на свалку! Моя жена должна быть истинной женщиной, загадочной и обольстительной.
— А кого я должна обольщать? — воззрилась на него недоумевающая Мэри.
— Кого? Да меня, кроха! Каждый божий день… — И Джереми, склонившись, нежно поцеловал ее в губы, потом прильнул к трогательной ямочке у основания шеи. Не отрываясь, он шепнул: — А не заняться ли нам любовью прямо в примерочной, кроха? Ей-богу, никогда еще не видел тебя такой!
Обняв его за шею и уже хватая ртом воздух, Мэри отчетливо поняла, что ни в чем не может ему отказать. Однако Джереми вовремя опомнился.
— Ну, полно баловаться! Еще платье помнем… Расплачиваемся — и домой.
А дома, баюкая утомленную любовными ласками Мэри в объятиях, он неожиданно спросил:
— Неужто ты на самом деле готова была отдаться мне прямо в супермаркете?
Вопрос прозвучал как шутка, но Мэри ответила совершенно серьезно:
— Для тебя я готова на все, и ты прекрасно это знаешь.
Про себя же она твердо решила в ближайшие дни пополнить свой гардероб, состоявший в основном из пресловутых джинсов и шортов, несколькими платьями.
Что еще нужно из одежды новоиспеченной жене, Мэри представляла себе довольно смутно. Тут подоспела на помощь Карен. Вдвоем они составили весьма основательный список, из которого Мэри решительно вычеркнула всякие там кружевные поясочки-чулочки. Подруга визжала как резаная:
