что бывает столько оттенков обычной воды, казалось озеро заполнено яркими, сверкающими, прозрачными камнями. Сейчас я находилась в сероватой воде несколько метров в окружности, в этом источнике не было ничего живого, только серые камни просвечивали на дне. Сюда даже мальки не заплывали, и не было водорослей. Хотя я слышала и видела силуэты рыб в воде и тихий плес. Со дна источника поднимались огромные пузыри, которые раскрывались, не доходя до верха, тихо и мерно издавая звуки, — пух — пух. Из моей раны в боку, — струился в воду тонкий дымчатый шлейф. Старшая русалка, заметив как я, рассматриваю свою рану, — пояснила.
— Это яд мертвая вода тянет из тебя. — Как только шлейф исчезнет, переведем тебя в другой источник. — А пока если отдохнула, продолжай рассказывать.
Но жизнь моя еще была совсем короткой и я хоть и не торопилась, но мой рассказ не занял много дней. Я говорю дней, хотя время тут было весьма условно. Ночей не было, все время, что я тут также неярко светло и ничего не меняется, время как застыло и как русалки определяют дни, — для меня, так и осталось загадкой. Хотя, как то совершенно случайно, я, взглянув вверх на долю секунды, увидела над собой не обычное серое марево, а странный небосвод, составленный как бы из мозаики, из цветов разного цвета и решила, что увидела через морок. Уж слишком было необычное зрелище. Черное небо со звездами соседствовало с кусочком изумрудного и вишнево красного цвета, был кусочек неба синего как у нас, но соседствовал он с лиловым и оранжевым. Пока не могла обдумать, что же я увидела и поспешила продолжить свой рассказ, стараясь не показать, что я, что — то заметила необычное, понимая, что расспросы здесь не уместны. Старшая русалка предупредила меня, что здесь время течет по — другому и мне об этом беспокоиться не нужно. Она все высчитывает, а я должна довериться ее расчетам.
Когда я закончила рассказ о своей жизни, русалки горестно повздыхали, им все было интересно. К тому же, несмотря на изоляцию, оказалось, что русалки неплохо ориентируются в современной жизни на земле, и они подробно расспрашивали меня обо всем. Им все надо было знать и о моде и событиях в стране и сплетни. Я еще пересказала все сказки и истории, которые помнила. Удивлялась и тому, что я стою в воде на одном месте уже очень долго, но нет усталости или желания уснуть, и есть мне совсем не хотелось. В мареве тумана мне было уютно и спокойно, все мои переживания были далеко, и я рассказывала о себе без эмоций, как бы наблюдая за собой со стороны. Даже иногда ловила себя на мысли, что я может, умерла, — или сплю и мне все это сниться. Но русалки звонко смеялись, они читали мои мысли, вернее эмоции, хотя думаю и мои мысли для них как открытая книга. Старшая русалка, когда все мои истории закончились, сказала мне,
— Ты сейчас в источнике с мертвой водой и должна быть в полном сознании, погрузишься в него с головой, — потеряешь себя. — Поэтому мы и не даем тебе уснуть, следим. — Чуть позже я переведу тебя в другой источник, и ты будешь спать, и для тебя время пробежит быстро. — К тому же тебе и видеть лишнего не надо. — Хоть ты и обещалась молчать, но чем меньше будешь знать, тем лучше будет для тебя.
Русалки еще, какое то время просто болтали со мной, расспрашивали, затем стали тормошили меня, и — за того что меня стало клонить в сон, даже стали меня больно щипать. Но я уже с трудом удерживалась, что — бы не закрыть глаза и соскользнуть в воду с головой. Наконец мои мучения закончились. Старшая русалка появилась рядом со мной неоткуда, и, поглядывая на меня вдруг молниеносно взяв за руку, бесцеремонно как куль потащила за собой вглубь озера. Она двигалась в воде как огромная рыба, бесшумно скользя, и легко без видимых усилий тянула меня за собой. Остановилась она в центре источника с ярко голубоватой, и довольно прохладной водой.
— Я сейчас утяну тебя на дно, не бойся. — В этом источнике ты будешь свободно дышать под водой. — Здесь ты пробудешь долго, отдохнешь и подумаешь. — Стоило ли так жертвовать собой и что тебе делать дальше, если выздоровеешь. — Этот источник приведет твои мысли и тело в гармонию. — Ты все поняла?
Я зябко поежилась, замотала головой в знак согласия, и русалка стремительно потащила меня на дно. Я немного испугалась и закрыла глаза и пыталась затаить дыхание. Но как я не терпела, мне пришлось сделать вздох и ничего неприятного не случилось. Я дышала, так же как и на поверхности, открыла глаза и тут же увидела перед собой смеющееся лицо русалки. Я крутанулась всем телом в воде, осматриваясь вокруг. В этом месте озеро было очень глубоким, свет сюда проникал слабо, и было сумрачно. Где то далеко вверху надо мной тускло, светилось пятно света. Вода была очень чистой и прозрачной, и я рассмотрела каменистое дно и много огромных красивых раковин, матово отсвечивающих от колышущихся вокруг них пучков длинных тонких водорослей. Гроздями выходили мелкие пузырьки воздуха из толщи дна. Мальки рыб сновали туда- сюда, иногда проплывали и большие блестящие рыбины, но толком рассмотреть я их не могла, двигались они быстро, а мое зрение было не совсем четким. Русалка махнула рукой, и водоросли обхватив мои ноги, стали закручиваться вокруг меня, мягко и надежно удерживая мое тело в воде, я постепенно расслабилась и согрелась. Русалка осмотрела все вокруг и видимо осталась довольна своей работой, помахала рукой перед моим лицом, и меня неудержимо потянуло в сон.
*** Любава
Любава, первые дни как Елена ушла к русалочьему озеру прислушивалась к каждому звуку с улицы. Ждала. Но время шло, а Елена все никак не возвращалась. Первые дни в доме Любавы было многолюдно и суетно. Жители деревушки заходили узнать да больше приглядывали за Любавой, жалели ее и переживали за Елену, все — таки она была всеобщей любимицей в деревушке. А Любава твердо знала, что ее дочь жива. Но видя непонимание в глазах окружающих замкнулась, ушла в себя и стала гнать всех из дома. Даже Питирим, заходивший к Любаве ежедневно, стал говорить о том, что бы Любава смирилась.
— Слезами горю не поможешь и ничего не изменишь, убивая себя. — Ты же знаешь, что если уж русалки не помогли, то хоть сняли
