Он взял запястье жены в свою руку, и они снова долго следили за миганием цифр. Происхождение предмета, попавшего в их руки, было чрезвычайно загадочным и скорее всего несло в себе какую-то мистическую тайну. Зато со стоимостью браслета все было предельно ясно: его цена наверняка была сказочно велика.
Кем бы ни был умелец, чье мастерство позволяло создавать такие вещи, он, безусловно, жил далеко за пределами беспокойного Борлиена, доведенного королем ЯндолАнганолом до крайнего обнищания. В портовом Оттассоле жизнь была еще сносной, за счет торговли с другими государствами, но в остальной части Борлиена, где правили бал засуха, голод и беззаконие, люди не жили, а лишь выживали. Обескровленной войнами и междоусобицами стране был нужен новый правитель и другая, вместо нынешней, погрязшей в коррупции, скритина. Вместе с тем ненавидеть короля ЯндолАнганола было невозможно: даже КараБансити, предаваясь постоянным размышлениям о судьбах родины, так и не сумел внушить себе это чувство, поскольку ради чего, как не во благо страны, Орел решил отвергнуть красавицу жену, королеву королев, и взять в жены несмышленое дитя, полумади, чтобы скрепить таким образом союз Борлиена и его извечного врага, Олдорандо? Король ЯндолАнганол был жесток и неукротим — но, как и любой из его подданных, повиновался ветрам неумолимых обстоятельств.
— Опять стоит мечтает! — прикрикнула на мужа Биндла. — Не видишь — этот браслет вот-вот раздавит мне руку. Сейчас же сними его!
Глава II
Прибытие во дворец
Перемены, которых так боялась королева, приближались с безжалостной быстротой. Король ЯндолАнганол направлялся в Гравабагалинен с твердым намерением получить от нее согласие на развод.
Начав свое путешествие из столицы Борлиена, Матрассила, он должен был спуститься по реке Такисса до Оттассола, а оттуда ему оставался уже совсем короткий переход морем вдоль побережья до бухты Гравабагалинен. Прибыв, король при свидетелях представит ей грамоту Святейшего Це’Сарра о разводе, она ее подпишет, после чего они расстанутся, скорее всего навсегда.
Таков был план короля, и он, невзирая на все преграды, добивался его осуществления. Под звуки труб королевская карета проехала по кривым улочкам Матрассила и остановилась у пристани. В карете вместе с королем был рунт Юлий, молодой ручной фагор, обычный спутник ЯндолАнганола. В преддверии путешествия по ненавистной ему воде Юлий был неспокоен, не мог усидеть на месте и все время крутился на мягком кожаном сиденье. Сквозь его белый взрослый мех еще проглядывал коричневый детский подшерсток.
Король вышел из кареты, и капитан корабля отдал ему честь.
— Отчаливай сразу же, нет времени ждать, — коротко бросил ЯндолАнганол капитану.
Пять теннеров назад с этой же пристани отплывала в изгнание королева. На почтительном расстоянии от причала теснились горожане, не желающие упустить случай поглазеть на короля. Мэр города церемонно пожелал своему монарху доброго пути. Со стороны зевак послышались жалкие приветственные выкрики, не идущие ни в какое сравнение с тем восторженным ревом, которым толпа провожала королеву МирдемИнггалу.
Король поднялся на борт. Гребцы дружно навалились на весла, разворачивая корабль, и паруса наполнились свежим ветром.
Стоя у борта, король смотрел на мэра и его советников. Выражение их лиц трудно было назвать радостным. Мэр изо всех сил старался изобразить преданность и покорность, но король знал, что он с трудом скрывает ярость. Монарх выбрал крайне неподходящее время, чтобы покинуть капитолию. Пользуясь тем, что главные силы Борлиена были связаны беспрерывными военными действиями на границе с Рандонаном, коварные дикари Мордриата готовили кровавые вылазки на северо-западе, угрожая столице.
Король не мог не признать, что у мэра есть все основания злиться. Донесения, приходящие с высоких плато Мордриата, свидетельствовали о том, что безжалостный военачальник Ундрейд Молот накопил большие силы и вновь проявляет активность. Чтобы повысить боевой дух солдат, было принято решение назначить командующим Борлиенской Северной Армии сына короля, РобайдайАнганола, но в день, когда король официально объявил о своем разводе, РобайдайАнганол бесследно исчез, сбежал.
— Вот и верь после этого детям… — горько сказал ЯндолАнганол налетающему ветру. По сути дела, в том, что ему пришлось сесть на корабль и отправиться в путь без промедления, виноват был не кто иной, как его сын.
Когда лиц стоящих на пристани людей стало уже нельзя рассмотреть, король, не дожидаясь, пока из-за горизонта появится ослепительно голубой диск Фреира, удалился в свои покои.
Шелковый королевский шатер был раскинут на корме корабля. Почти все три дня плавания король провел там, иногда пребывая в одиночестве, иногда в обществе приближенных. В нескольких футах под походным шатром короля, на нижней палубе, сидели за веслами полуголые рабы, в основном пленные рандонанианцы, готовые, как только спадет ветер, прийти на помощь слабеющим парусам. Острый запах пота поднимался с нижней палубы и, смешиваясь с запахами дерева, дегтя и пеньки, достигал королевских ноздрей.
— В Осоилима сделаем остановку, — объявил король.
Город Осоилима, раскинувшийся на берегу реки, был знаменитым местом паломничества. Король желал посетить святые места и подвергнуть себя бичеванию. Как человек глубоко верующий, он, предвидя грядущие испытания, хотел снискать благословение Акханабы Всемогущего.
ЯндолАнганол был крупным мужчиной, с угрожающим выражением на угрюмом лице. В двадцать пять с небольшим лет он был еще молод, но лоб его был изрезан морщинами: от этого он казался наделенным мудростью, которой, как говорили злые языки, на самом деле не обладал.
Голову он всегда держал высоко, как подобает истинному правителю. Его величавая осанка, словно бы олицетворяющая собой несгибаемость нации, неизменно привлекала к нему внимание. У ЯндолАнганола были широкие черные брови вразлет, аккуратно подстриженные борода и усы почти полностью скрывали чувственный рот. Из-за крючковатого носа и темных глаз, в которых бушевал неукротимый огонь, король заслужил себе прозвище Борлиенский Орел.
Впрочем, те, кто удостоился чести узнать короля ближе, нередко заявляли, что знаменитый Орел большую часть времени сидит в клетке, ключ от которой надежно хранится у королевы королев. Король ЯндолАнганол был одержим кхмиром, иначе говоря, приступами неукротимой похоти — но в жарких странах это не в диковинку.
Привычка по-орлиному внезапно поворачивать голову, оставаясь в остальном неподвижным, выдавала в нем натуру, постоянно терзаемую страхом сделать неверный шаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
