Читаем без скачивания Город холодных руин - Марк Ньютон

Беами вздохнула:

– Почему ты не ложишься? Или у тебя был поединок?

– Ага, – солгал он. Поединок был вчера; сегодня было дело.

– Ты никогда больше не приглашаешь меня на них.

– Ты не просишь.

Проводя продуманную политику скрытности, он не посвящал ее в свои дела. Она знала лишь о боях, в которых он участвовал забавы ради: надо же было как-то объяснять периодически появлявшиеся у него шрамы. Он считал важным разделять разные аспекты своей жизни – семья отдельно, бизнес отдельно. Это тоже помогало сохранить нормальность. Он и не надеялся, что она поймет, в чем его нужда.

– А я выиграл, – заявил он.

– Какой ты чемпион, – зевнула Беами. Когда-то ее сарказм приводил его в восхищение, но теперь ее привычно-пренебрежительное отношение к нему и его делам все больше раздражало. Забавно, как мелочи, которые вначале нравятся, потом начинают бесить. – Ты спать идешь?

Тут, словно для того, чтобы подчеркнуть наступившую паузу, отопительная система зашлась лающим кашлем, как больной пневмонией старик, – где-то затянуло в трубу горящее огненное зерно. Чертовы работнички, руки бы им оторвать. Дом содрогался от подвала до крыши, словно живое существо.

– Сейчас, отдохну немного. Скоро приду.

Беами вымученно улыбнулась в ответ, ее взгляд оторвался от его лица. Ей не сразу удалось произнести:

– Хочешь попробовать сегодня снова?

– Может быть.

И она ушла, оставив его утешаться ромом и дорогими вещами. В прошлый раз, когда они пробовали… все кончилось нехорошо. Как всегда.

А потом на меня накатывает ярость, и я изо всех сил стараюсь не превратиться прямо у нее на глазах…

Прошло немало времени, прежде чем он поднялся со стула, поборов свою лень, усталость или что там еще. Медленно, словно больной, направился в спальню. Она была там, лежала на огромной кровати и казалась такой хрупкой среди всех этих одеял и покрывал, с разметавшимися по подушке волосами. Он сбросил сначала сапоги, затем одежду, взобрался рядом с ней на кровать, городские шумы служили фоном их романтической сцене.

Тепло и нежная кожа.

Малум прижался к ней, не зная, спит она уже или нет, а когда Беами повернулась к нему, на него накатил ужас, как всегда в последнее время. Поцелуи никогда его особо не возбуждали, хотя она старалась – целовала его в шею и под подбородком, издавала все звуки, которые, по ее мнению, ему нравилось слышать, постанывала, демонстрируя удовлетворение, словно для того, чтобы поддержать его уверенность в себе. Ее ладони скользили по его голой спине.

Ничего, никаких ощущений.

Он тоже старался; он не просто лежал с ней рядом. Он гладил ее теплый живот, проверял, увлажнилась ли она. Проводя ртом по ее шее, он сопротивлялся искушению впиться в нее зубами. Он сосредоточенно думал о том, что, по его мнению, ему полагалось испытывать. Так продолжалось некоторое время, движение повторялось за движением, и когда она наконец коснулась его члена, он затаил дыхание в предчувствии…

Ничего. Никакой реакции.

Время перестало быть абстракцией и превратилось во что-то ощутимое, и это вкупе с необходимостью реагировать довело его до предела. Ярость давно уже полыхала в нем, и он не хотел позволять ей вырваться на свободу, но все же не устоял…

– Да оставь ты меня, на хрен, в покое.

Он оттолкнул ее и сам повернулся на бок; он чувствовал, что если не будет видеть ее, то этого не случится. Он весь кипел от гнева, ему хотелось выместить его на чем угодно… Но он все же сдержался. Это было совсем не просто, но он сумел не превратиться у нее на глазах.

Он лежал без сна всю темную ночь, не в силах достичь эрекции, и думал о том, в чем никому не мог признаться, даже ей. Ломал голову над вопросом, который не смог бы задать вслух никому из своей банды, не сгорев при этом от стыда.

Может быть, я уже не мужчина?

Глава четвертая

Рядовой Люпус Бел из Ночной Гвардии проинформировал Бринда, что сегодняшний Виллирен стал совсем иным, чем тот, каким он его помнил, и, принимая во внимание скорость развития городской инфраструктуры и насыщенность строительными проектами, Бринд нисколько не удивился тому, что детские воспоминания рядового не соответствовали реальности.

Под непрерывными рядами плоских крыш, на каждой неуютной, запруженной людьми улице мужчины и женщины искали спасения от реальности – каждый по-своему. Раньше так не было, уверял его Люпус. Теперь люди наслушались мрачных новостей, которые доходили с других островов, делаясь еще страшнее при передаче из уст в уста. Так что им оставалось делать, как не пить и веселиться?

Что ни день, то в одном, то в другом углу города, словно двигаясь по какому-то заранее намеченному кругу, открывались и закрывались подпольные распивочные и подозрительные клубы. Всякий, кто был на чем-нибудь двинут, мог найти себе местечко по вкусу. Появилась и новая музыка, в основном похожая на виллджамурскую, только слегка приглаженная, с более замысловатыми мелодиями, с нежными минорными аккордами и вариациями, с чуть усиленным ритмом. Несмотря на мороз, девушки сидели босыми у костров и пили из бутылок холодное пиво. По обледенелым нечищеным переулкам гоняли на лошадях, не страшась свернуть себе шею, подростки. Если бы кто-нибудь посторонний заглянул сейчас в этот город, то ни за что не догадался бы, что Виллирен – без пяти минут осажденная крепость и что каждый его житель только и думает, что о надвигающейся войне. Дух фатализма витал над городом, поколение готовилось пойти в расход.

Бринд, не жалея усилий, расписывал свои находки во всех общественных местах города. Недели прошли с тех пор, как ночные гвардейцы впервые повстречали врага на ледяных полях Тинеаг’ла. Армия проделала путь через половину империи, чтобы разобраться в массовых убийствах, которые, по слухам, имели место на этом острове к северу от Виллирена, и столкнулись с настоящим геноцидом. Население острова было практически уничтожено: людей убивали на месте, вырывали прямо из их домов, о чем свидетельствовали кровь на истоптанных тысячами ног дорогах да следы бесплодных стычек с агрессорами. На острове остались лишь старые да малые – да и те в виде трупов, из которых были частично вынуты кости, а мясо выброшено, будто за ненадобностью. В переполненных залах Бринд рассказывал об этом жителям Виллирена, а те ошарашенно слушали его. И все же никто, кажется, не представлял себе до конца, что их ждет.

Бринд провел в Виллирене несколько недель, но так и не понял, что это за город.

Начисто лишенный шпилей и висячих мостов вроде виллджамурских, город казался ему, после долгих лет службы в столице империи, каким-то голым. Все, что находилось на расстоянии мили от Старого квартала, выглядело неинтересным и плоским, словно построенным наспех. Все больше и больше сооружалось многоквартирных домов, их скучные безликие фасады торчали над готическими фундаментами, вырастая над ними с удручающей скоростью.

Еще одним сюрпризом стала для него система отопления. Лутто позаботился, чтобы годы, предшествовавшие Оледенению, не прошли впустую: повсюду были проложены трубы, по которым тепло от сгорающего огненного зерна распространялось по городу – видимо, не без помощи культистских технологий. Теплый воздух, точно кровь по венам, тек под мостовой по подземным коммуникациям, по трубам подавался в дома самых богатых кварталов. Тем временем мостовые на улицах обрабатывались культистской водой – то есть обычной морской водой, которую культисты сделали во много раз солонее, так что однократная обработка ею любой поверхности препятствовала нарастанию на ней льда в течение нескольких недель.

Прибыли гаруды – правда, совсем немного – и каждый день совершали разведывательные полеты к берегам Тинеаг’ла, над ледяными полями, которые уже почти образовали между двумя островами мост; иногда за ними, лениво помахивая крыльями, увязывались птеродетты. Эти крылатые солдаты не переставали его удивлять: высокие, изящные и в то же время нереальные. Когда они летели низко, с земли хорошо были видны их тускло блестящие доспехи, их перья, все до мельчайших деталей, можно было даже разглядеть мощные мышцы под массивными крыльями. А еще Бринд по два-три раза на дню видел вспышки и слышал грохот бренна, устройств, используемых культистами для того, чтобы взрывать лед и не дать ему превратиться в сухопутную дорогу между двумя островами, по которой враги придут в город.

И что же теперь? Бесконечное ожидание, во время которого ему только и оставалось, что открывать и исследовать новые и новые причуды этого странного города.

Бринд спускался по укреплениям цитадели в сторону рынков, что лежали между районом Альтинг и Старым кварталом, где эти Ониксовы Крыла застили чуть не все небо. Люпус шел следом. С высоты крепостных стен открывался вид на старую часть города, оригинальную мешанину цилиндрических башен и округлых куполов. Этот уникальный район окружало море плоских крыш, однообразная гладь которого лишь изредка нарушалась тушами огромных складских помещений или фабрик.