хуже других знают, что окончание сбора урожая праздновать следовало именно сегодня.
– А как можно по-другому относиться к фейри? После всего, что они делали на протяжении истории? – Я была настроена скептически.
– Нужно всегда помнить, что историю пишет победитель. Возможно, мы проиграли войну, но фейри уже несколько столетий не ступали на наши земли. Не осталось почти никого, кто жил в то время. Лишь кучка людей, сражавшихся против них. Они же и рассказывают истории. А если бы здесь остались фейри, как думаешь, что рассказали бы они о нас и нашей роли в войне? Если бы они могли поделиться своей точкой зрения, сомневаюсь, что это было бы только черное и белое, – сказала другая женщина.
Она порылась в своей сумке, вытащила что-то, завернутое в салфетку, положила на землю и развернула. На салфетке лежал пирог, который она разрезала на кусочки.
– Думаю, Адельфия должна кое-что рассказать тебе, прежде чем ты съешь кусок. Я видела, как долго ты устанавливала свечу, и мне кажется, тебе будет полезно ее послушать, – сказала моя новая собеседница, взглянув на женщину, которая втянула меня в круг.
Адельфия.
– Это пирог с начинкой, – усмехнувшись, пояснила та. – В нем запечены разные предметы. По традиции, ты выбираешь кусок, откусываешь и находишь вещь, символизирующую то, что с тобой произойдет в период до следующего Самайна.
Один из мужчин, сидевших ближе всех к пирогу, наклонился вперед и взял кусок. Откусив, он задумчиво прожевал его и выплюнул себе на ладонь вырезанного вручную крошечного младенца.
– Черт возьми. Как раз то, что мне нужно. Еще один рот, который придется кормить.
– Тогда держи член в штанах, – сказал ему другой мужчина, хлопнув его по спине.
Я вздрогнула и напряглась от грубых слов. Нечасто мужчины так свободно разговаривали в компании женщин, которых надлежало считать благочестивыми и добродетельными. Я знала, что такое член, и даже видела один, и даже испробовала его на себе глубокой ночью, когда недреманые очи все же задремали.
Если не считать лорда Байрона и его побед в уединенной тиши библиотеки, никто и никогда не говорил при мне о члене. Разве что моя наставница просветила меня на частных уроках, так что я знала, чего ожидать в первую брачную ночь. Только она не подозревала, насколько запоздал и насколько бесполезен был для меня тот урок.
Следующий кусок взяла Адельфия, и остальные последовали ее примеру. Не задумываясь о логике своих поступков, я тоже наклонилась и подхватила кусок пирога с салфетки. Адельфия, сидевшая рядом со мной, опять усмехнулась. В ее куске ничего не нашлось – никаких предзнаменований на будущее. Она стряхнула крошки и вытерла руки о траву.
Откусив первый кусочек, я начала жевать, ощущая ваниль и корицу на языке. Во рту не оказалось ничего постороннего – просто сладкий пирог. Продолжая жевать, я смотрела, как остальные вокруг меня едят свои куски.
Откусив второй кусочек, я почувствовала, как зуб наткнулся на что-то твердое. Я поднесла руку ко рту, чтобы вытащить попавшийся мне предмет. Это оказалось кольцо, мерцавшее бронзой на моей ладони. Знак того, что скоро на меня наденут «кандалы» брака, в которых я проведу всю оставшуюся жизнь.
Избежать брака в Королевстве Нотрек можно было двумя способами – умереть или стать проституткой – ночной бабочкой. На ладони у меня лежал четкий символ предстоящего замужества, и я чувствовала, как на шее затягивается петля, чувствовала, как задыхаюсь в преддверии неминуемой смерти.
– Скоро будешь принимать поздравления, правильно я понимаю? – неуверенно спросила Адельфия.
На моем лице не отражалось ни капли радости от перспективы предстоящей свадьбы. И не имело значения, что я не знала, кто будет моим мужем.
В конце концов, все мужчины были почти одинаковыми. Каждый искал теплую ямку, чтобы засунуть туда свой член и посеять семя в качестве награды.
– Похоже на то, – ответила я, пытаясь улыбнуться и стряхнуть с себя страх, растекавшийся по телу.
Я никогда не верила гадалкам, которые каждую неделю работали на рынке, предсказывая, на какой из тринадцати жизней человек окажется в цикле перевоплощений, до истинной смерти. И никогда не придавала значения заклинаниям, с помощью которых человек мог бы исполнить свои желания, если бы говорил правильные слова, стоя в правильном положении.
Я не верила в пророчества только потому, что они предсказывали те события, которые, я точно знала, и так рано или поздно наступят.
За нашими спинами что-то тихо стукнуло, и вся группа замерла, глядя через мое плечо на круг. Медленно повернувшись, я проследила за их взглядами и увидела, что какая-то свеча, как будто сбитая невидимой силой, упала с камня и погасла, коснувшись травы.
Я тяжело сглотнула, одновременно пытаясь определить, чья это была свеча. Потом повернулась к группе. Дыхание у меня сбилось. Все молча наблюдали, как я поднимаюсь на ноги, и эта полная тишина красноречиво говорила об их вере в традиции Самайна и в ясновидение, которое они несли в себе.
– Мне пора домой, – сказала я, глядя на солнце, только что выглянувшее из-за крон деревьев.
Адельфия кивнула, даже не потрудившись возразить мне. Говорить было не о чем.
Единственная упавшая свеча оказалась моей.
3
– Ты такая молчаливая сегодня, – тихо заметил Бран, толкнув меня плечом, когда мы утром шли по тропинке к центру деревни.
Вечнозеленые деревья и дубы выстроились по обеим сторонам дороги, как стража. Я никак не могла заставить себя пройти мимо виселицы, не хотела смотреть, что осталось от тела человека, которого недавно повесили в наказание за преступления против лорда Байрона. Поэтому нам пришлось идти длинной дорогой, в отличие от других жителей деревни, которых, казалось, не беспокоила вся эта жуть.
– Так и не успокоилась после ночной прогулки в лесу?
Я взглянула в сторону Брана и улыбнулась против воли, увидев, как раздраженно он усмехается. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а кожа отливала бронзой из-за ежедневной работы под палящим солнцем во время сбора урожая. Карие глаза, в которых обычно скакали чертики, тяжело уставились прямо на меня, будто он хотел только одного – наказать сестру за то, что та продолжает рисковать своей репутацией.
Бран уже давно отказался от попыток обуздать меня, понимая, что если уж «уроки» лорда Байрона и жрицы не превратили меня в послушную женщину, то вряд ли он сможет что-то изменить, ведь он не хотел причинять мне боль.
То, что Бран до сих пор не забил мое окно гвоздями, можно было считать чудом. Ведь он постоянно ловил меня, когда я тайком
