она никогда не спит, она всегда начеку. Не знаю, насколько ослабло Тяпино чутьё, но отлично знаю, насколько далеко и точно она чует Даром, моим Даром.
Мы обе выспались той ночью. Но успели немало друг другу сказать перед тем, как заснуть.
— Эгмонд меня боится. И ненавидит, — сказала моя принцесса. — Он не бьёт меня только потому, что этого не одобрил бы его отец, но он дважды вывихнул мне кисть за этот год. Он мечтает от меня избавиться.
— Как же он ухитрился на тебе жениться? — спросила я.
Я ещё плоховато представляла себе, как всё это устроено на самом верху. Я воображала себя страшно циничной, но Виллемина объяснила мне, насколько я наивна. Что жизнь детей королевских домов — разменная монета в политических играх их родителей. Прибережье надеялось на военный союз с Междугорьем против вечно строящих злобные планы соседей… но отцу Виллемины и нуждочки нет. Его интересовали торговые пути, южные моря, товары с Чёрного Юга и с Юго-Востока… но чуть не сразу после свадьбы он резанул, что не станет воевать за чужие интересы. Междугорье воевать не любит… А наш государь Гелхард, оказывается, боится сильных соседей, которым нужен выход к морю.
И Виллемина не принесла прибережному двору ожидаемых выгод. Зря привезли с севера злую ледяную девицу, умную и дерзкую, как парень в юбке. Ради неё Эгмонду пришлось отказаться от старшей принцессы с Трёх Островов, глупенькой и весёлой пышечки, рыжей и розовой, которую на всех портретах изображали с низким декольте, прикрытым только прозрачным тюлем. С тех пор Эгмонд был уверен, что Виллемина разбила ему жизнь вдребезги.
Государыня принца в этом убеждении поддерживала — и они оба считали, что брак принца нужно переиграть. Средства их не особенно смущали. А государь считал, что всё это глупости и блажь. Именно поэтому Виллемина была ещё жива.
— Государь умён и хитёр, — рассказывала моя принцесса. — Он уже несколько лет балансирует на лезвии. Даже свадьбу Эгмонда со мной использовал — и пугает перелесцев моими родственниками, намекает на тайные договорённости… Но он очень болен. А Эгмонда ты видела.
— Похоже на безнадёгу, — сказала я.
Виллемина обняла меня, заглянула в глаза:
— Карла, беда в том, что я люблю Прибережье. Я уже принцесса Прибережья. Я союзник короля Гелхарда. Я знаю, что делать… но меня не станут слушать. Ох, ладно. Мне надо выжить, а там… там поглядим.
Она быстро заснула. Её отпустило. А я ещё довольно долго смотрела в темноту её роскошной спальни.
* * *
Я проснулась рывком: меня просто подбросило на постели. Тяпка, лежавшая рядом со мной, удивлённо подняла голову, а меня прошило ужасом, как молнией.
Виллемина листала Узлы Душ.
— Вильма, что ты делаешь⁈ — заорала я шёпотом. — Не трогай, не надо тебе туда лезть!
Моя принцесса посмотрела на меня и улыбнулась:
— Взъерошенный птенец! Ты очень забавная, Карла, и милая спросонья. Не волнуйся, ничего не будет. Я читала записки Дольфа Некроманта и умею обращаться с такими текстами. Но это же подлинник?
— Да, — сказала я сердито. — Всё равно не трогай без разрешения. Тем более — эту.
— Трактат Межи я читала, — очень просто, будто о модном романе, сказала Вильма. — Не ругайся, пожалуйста. Я даже пробовала… совершенно безрезультатно. Не отзывается.
Я забрала у неё книгу и положила на столик рядом с постелью.
— А порядочные принцессы…
— Читают наставления по этикету? — Виллемина рассмеялась. — Мы уже договорились, что я непорядочная. Лучше скажи: как к тебе попала эта рукопись? Это же нереальная древность, да ещё… У меня в голове не укладывается, как она могла сохраниться.
— Мне надо было вчера тебя предупредить, — сказала я. — Тяпка охраняет эти книги от всех, но она не будет охранять от тебя… кто бы мог подумать, что ты такая любопытная!
— Ты не ответила, — напомнила Виллемина.
— Я думаю, кто меня зашнурует.
— Не отвлекай меня.
Я вдохнула.
— Хорошо. Ты выпытала. Это вправду рукопись Церла Чернокнижника. Подлинник. Ей больше пятисот лет. И она хранилась в нашей семье. Угадай, почему!
Виллемина села.
— Ох… Карла… не может быть.
— Может, — сказала я безжалостно. — Это Судьба, Промысел или даже Те Самые подстроили. Наш государь Церл заключал договор с Теми Силами, он просил долгого правления, а заплатил тем, что у него не будет наследника по прямой. Но дети у него были, бастарды. Твой предок — Дольф, Вильма, а мой — Церл, это правда. Говорить об этом нельзя, Церл проклят Святым Орденом на вечные времена, его имя вымарано из летописей, о нём при дворе не упоминают. Я ничего не забыла?
Виллемина покачала головой.
— Ты всё верно помнишь. И ты — королевской крови.
Я взяла её за руки.
— Вильма, я сейчас скажу тебе кое-что… не приказывай сжечь меня за это. Я думаю, все некроманты мира — королевской крови. А все королевские династии… Уф… как тяжело ворочать языком… Понимаешь, на заре времён, когда только зарождалась королевская власть… как думаешь, кто был самым могущественным и ужасным?
Виллемина задумалась.
— Святые наставники говорят, что сначала все короли были с благодатью, — сказала она. — Но мне кажется, что благому государю тяжело уцелеть и сохранить трон… быть может, ты и права. С другой стороны, род Путеводной Звезды, мне кажется, без Дара вообще. И без королевского Дара, и без проклятия, пустой. Ты что-нибудь почувствовала, когда разговаривала с Эгмондом?
— Нет, — сказала я. — Но это ещё ничего не значит. В любом роду такое бывает. У дедушки даже намёка, даже искорки Дара не было. А у отца — только блик, чуть заметнее, чем у тебя. При том, что в нашем роду — ты сама понимаешь.
— Звучит убедительно, — кивнула Виллемина. — Но нельзя ничего ни доказать, ни опровергнуть, ведь в летописях может и не быть никаких указаний… или короля-некроманта постараются не упоминать, как Церла.
— Короля с настолько сильным Даром, что это сразу заметно, — уточнила я. — А если чуть-чуть, то никто и не догадается. И останется он в веках как Отважный, Сильный или Грозный, потому что совсем эту каплю не спрячешь… Скажи: куда мне положить книги, Вильма? Я боюсь оставлять их без присмотра здесь, где кто-то может догадаться, что за тексты… как ты.
—
