Читаем без скачивания Окно в Европу - Валентина Андреева

Душа и заводила любой детской компании, включая общество мальчишек, она отличалась патологической порядочностью и столь же патологической непосредственностью. Без нее скучали даже мы, взрослые. Однажды ее вопрос поставил в тупик почти все дачное сообщество. Пятнадцатилетние девчонки отправились со мной в магазин и остановились понаблюдать за рыбаками, часами просиживающими на пруду в ожидании клева. Пожилой дачник, улыбнувшись моим девицам, не мог не предположить вслух, что их интересует рыбалка. «Нет, – серьезно ответила чистую правду Настя. – А вы не можете нам сказать, как размножаются водомерки?» Дедушка озадачился и пожал плечами, усмотрев в вопросе определенную развязность. А никакой развязности не было. Алена, собиравшаяся пойти по стопам отца и усиленно штудировавшая биологию, ответить экзаменаторше не смогла. А экзаменаторша и подавно не знала ответа. На следующий день жизнь водомерок обсуждалась садоводами-огородниками вдоль и поперек.

И вот теперь повзрослевшей Настеньке надлежало стать новоиспеченной племянницей жениха Нинели. Аленка брала на себя обязательства уладить с ней все нюансы этой задумки. Нинель с изменением плана согласилась легко. Здоровый дядя своей племянницы несравненно лучше благодарного больного, пусть и бывшего, хирургического отделения больницы.

4

В субботу утром, прихватив коробку зефира «Шармель», мы с Натальей отправились с визитом к Рогачевым.

– Хозяева! Есть, кто дома? – зычно проорала у закрытой на замок калитки Наташка.

– Есть, есть, – радостно прощебетала Нинель, порхая по ступенькам.

Именно порхая! За то время, что мы ее не видели, Нинка похудела килограммов на тридцать – не меньше. Наташку недоверчиво перекосило. Я изо всех сил прищурила глаза, надеясь, что это обман зрения. И в который раз подумала, что очки надо носить постоянно. Вон у Наташки они тоже без конца сползают на кончик носа, и ничего – терпит.

Нинель уже открывала нам калитку, когда на крыльцо с палкой в руках вылезла ее свекровь – Тамара Васильевна.

– Ну чего расшумелись? Леку разбудите.

– Да сколько же можно спать? Почти одиннадцать часов! – с удвоенной силой заорала Наташка.

– Нина! Забирай своих гостей, и идите отсюда! Идите, идите…

Тамара Васильевна сделала рукой соответствующий жест, означающий «кыш!», надменно поджала губы и распрямилась, став похожей на свою палку. Вид у нее сейчас был не совсем здоровый. Подозреваю, что женщина хитрила. Начинала чувствовать себя плохо исключительно с момента приезда невестки. До сегодняшнего дня вполне могла сойти за старшую сестру Нинели. Если бы, конечно, внешне была на нее хоть немного похожа. Трюмо в комнате Тамары Васильевны, которое она называла туалетным столиком, было уставлено всякими баночками и тюбиками с кремом, флаконами с лосьоном и духами. Она тщательно ухаживала за своей внешностью. Возраст выдавали только шея и руки. Мы с Наташкой не раз ломали голову, для кого она так старается? Оказалось – исключительно для себя. Как-то Нинка рассказывала, что, пока свекровь трудилась, зарабатывая стаж и пенсию, заниматься собой у нее времени не имелось. Всю жизнь была костюмершей в театре, одновременно принимая заказы на индпошив верхней одежды для состоятельных клиентов. Общение с известными актерами не прошло даром. Выйдя на пенсию, Тамара Васильевна сколотила собственную труппу из членов семьи. Каждый, не подозревая об этом, играл свою отведенную ему роль. Нинка, похоже, являлась чисто характерной актрисой – не вылезала из амплуа кухарки, уборщицы и посудомойки. Точнее сказать – была разнорабочей широкого профиля. Ей же после смерти мужа принадлежала роль основной добытчицы материальных благ. Внучку Тамара Васильевна воспитывала по своему образу и подобию. Тем не менее мне всегда казалось, что все они друг друга очень любили.

Ситуация складывалась не в нашу пользу, и я решительно пресекла попытку Натальи все-таки разбудить Леокадию. Моя Алена, под настроение, тоже может проспать полдня. У молодости свои понятия о текучести времени. Да и сама грешна – не люблю вставать рано. Вот только по закону подлости в выходные дни вскакиваю ни свет ни заря, а в будние – поднимаюсь, как на каторжные работы.

Выхватив из рук Натальи коробку зефира, я потеснила Нинель и, демонстрируя стремление соблюдать тишину, на цыпочках по дорожке засеменила к царице Тамаре.

– Ну вылитая цапля! – раздался сзади громовой комментарий подруги.

Я не оглянулась, только укоризненно покачала головой, краем глаза косясь на Нинкину свекровь, торчавшую на крыльце статуей Свободы. Она подняла над головой клюку, призывая саму себя к восстанию против нахальства соседей, но подруга этого не видела – усиленно шепталась с Нинелью.

– Просто не мать, а стерва какая-то! И приятельниц таких же выбирает, – со злостью прошлась Тамара Васильевна по невестке. Но клюку опустила – я загородила ей обзор.

Пришлось сделать вид, что к числу «приятельниц» себя не отношу. Более того, пожалеть несчастную Леку. Пусть отсыпается, пока есть возможность. Выйдет замуж, пойдут дети… Да еще муж, работа…

– В отличие от некоторых бестолковых лиц женского рода, Лека благоразумна даже в своем нежном двадцатилетнем возрасте, – надменно объявила царица Тамара. – Кроме того, у нее, слава Богу, есть возможность прекрасно устроиться в жизни и не зависеть ни от работы, ни от мужа! Лека большая умница. Ее единственную в академии за отличную успеваемость перевели на бесплатное отделение.

Я удивилась, сколь слепой бывает сила обожания, но поспешила согласиться, что девочка действительно умная и рассудительная. Справедливости ради следовало добавить слово «эгоистка». Я и добавила. Только про себя. А вслух заискивающе произнесла:

– Тамара Васильевна, это вам… – И протянула ей коробку с зефиром. – Дима просил передать. Он просто восхищен вашим внешним видом и постоянно ставит вас в пример. Женщина в любом возрасте и положении должна следить за собой.

Брови царицы Тамары недоуменно изогнулись. Наверное, было очень заметно, что я завралась, но они тут же вернулись к исходному положению. Лицо слегка дрогнуло и оживилось слабой улыбкой.

– Вообще-то я воздерживаюсь от сладкого и мучного, но если… – И она протянула свободную левую руку, намереваясь взять коробку.

– Берите, берите! – бодро поддержала меня от калитки Наталья. – Зефир свежий, как раз по вашим зубам. Лично проверяла срок годности. Это вам от нашей собаки. Она просит прощения за беспокойство, доставляемое несвоевременным пустобрехательством. И я вместе с ней.

Тамара Васильевна резко отдернула руку, но я вовремя подсуетилась и буквально силком всучила ей зефир, торопливо извиняясь за подругу.

– У Наташи сегодня очень странный юмор! Это нервное – не очень удачное утро. Кое-какие неурядицы… – замялась я, не зная, что придумать насчет неурядиц.

Но Тамара Васильевна сама поспешила на помощь:

– Надо уметь держать себя в руках и контролировать свое поведение, даже если от вас сбегает собственный муж, – твердо заявила она.

– Обязательно! А… он разве сбежал? – Я слегка подзапуталась, о чьем муже вообще идет речь.

– Милочка! Сама видела, как он в пять утра торопился по дороге на станцию. Причем одет был ужасно! Ну просто как бомж!

Мне удалось кое-что сообразить. Димка вообще никуда не бегал. Тем более в пять утра. Не лунатик. Встал после меня. Значит, речь шла о Борисе, с утра пораньше унесшемся на рыбалку. Но не стоило разочаровывать царицу Тамару.

– Как бы Наталья Николаевна ни хорохорилась, а для урегулирования денежных споров ей нужен совет опытного консультанта. Насколько я поняла, она советуется с Ниной. Ну что ж, Нина отличный банковский работник, опытный финансист. – В голосе собеседницы слышалось плохо скрываемое торжество. – Скажите, – снизошла она до шепота, – а он от нее сам ушел или она его выгнала?

– Сам, Тамара Васильевна, сам. Вы бы порекомендовали девушкам найти другое время и место для консультаций. Народ мимо ходит, внимание обращает… Скажем, часика в два сможете отпустить Нину к нам? Наташа тоже подойдет. Надо же помогать соседям!

– При условии, что ваша приятельница примет успокоительное. Нина! Лекочке пора готовить завтрак! – Царица Тамара, не ожидая реакции на свои слова, милостиво кивнула мне головой, дав понять, что аудиенция окончена.

Я слетела с крыльца. Нина с постепенно догорающей на губах улыбкой шла навстречу.

– Все в порядке, – тихо буркнула я ей. – Ждем тебя в два часа. Хочешь сойти за умную, пропускай мимо ушей все, что наплетет тебе свекровь. Ничему не удивляйся и со всем соглашайся.

Наташка поджидала меня с кривой ухмылкой и язвительным замечанием:

– Обломалась? Надо было действовать нахрапом, а не лебезить перед этой… эксплуататоршей. И Нинка хороша – вместо того чтобы сломить ее гнет своей массой, мечет перед ней бисер. Она, говорит, несчастная женщина, с несчастной судьбой! Нашла, кого жалеть! Нет, я Нинку принципиально вытащу из дома назло ее захребетницам. А все ты! Конфеты! Конфеты! Вот Тамара теперь вся в шоколаде. С зефиром. А мы…