выпрыгнул Никитич. Вдруг очутился рядом с болотом. Проявил себя довольно проворным и крепким для семидесятилетнего возраста. Быстро сломал длинную ветку и протянул мне.
Я ухватилась за неё, как за спасительную соломинку. Вода полностью покрыла мои плечи. Понимала, что нахожусь в опасной ситуации. На каждый рывок, попытку освободиться, болото отвечало дремучей прочностью. Жидкость прочно заключила меня в объятия и не хотела отпускать добычу. Казалось, выйти из этой жуткой водной темноты уже не представится возможным. Все силы, все мои мышцы напряглись в последней попытке борьбы за выживание. Поднатужился ещё больше Никитич. Мощь его увеличивалась с каждой секундой.
И вдруг словно чья-то волшебная рука, могучая и властная, вырвала меня из этого кошмарного водяного плена. Почувствовала, как меня перенесли на берег. Осознала, я нахожусь в безопасности.
Я лежала на твёрдой земле, чувствовала себя совершенно обессиленной. Задыхалась от пережитых эмоций и напряжения. Но счастье заставило моё сердце биться опять. Понимала — удача не покидает меня. Я заново пережила второе рождение.
Еле-еле пришла в себя. Сбивчиво рассказала Никитичу, что в болото меня заманила лиса-оборотень. Переживала ужасное падение в топь. Один кроссовок остался в трясине.
— Озорничает лисовик в наших краях, — сказал Никитич, — Опасный и хитрый противник.
— Предполагаю, что оборотень обладает каким-то невероятным чутьём — ответила я, — Неустанно следил он за нашими передвижениями. Никитич посмотрел на меня с некоторой тревогой в глазах. Словно предупреждал, что смерть всегда подстерегает нас на каждом шагу, если мы не будем осторожны. — Лисовик — существо не для духовно слабых, — проговорил Никитич. Потом добавил: — Он знает, как использовать свою хитрость и ловкость. Каждое его движение — стратегическое, всякий шаг — проработанный до мельчайших деталей. Я прижала руки к груди, ощутила душевную тревогу. Оборотень находился где-то рядом, в зоне тёмного болота, готовый прыгнуть на меня в любой момент. Мешали преграды, но я знала, что борьбу можно выиграть. Всё, что для этого нужно — оставаться начеку и быть готовой к любым сюрпризам. Я взглянула на Никитича. Увидела в его глазах отражение большого жизненного опыта и сильное желание победить. И в этот момент я поняла, что у меня есть помощник и новый друг. — Не отступлю от поиска Дарьи! — воскликнула я, — Пусть лисовик думает, что поймать меня просто. Мы окажемся для него гораздо более опасными, чем он ожидает. Никитич кивнул, поддерживая мои слова.
Рядом сидел Дмитрий, у него распухла щиколотка от вывиха.
— Кроссовок потеряла и сумку, — печально проронила я.
— Зато сама живая, — ответил Дмитрий и протянул мне поясную сумочку.
Я горячо поблагодарила его.
* * *
Оказывается, когда я гналась за лисой, сумка расстегнулась и упала в траву. Дмитрий нашёл пропажу и вернул мне.
У Никитича оказался острый охотничий нож. Соорудил из берёзовой коры что-то вроде лаптя для меня, примотал подошву к стопе тонкими веточками.
Ногу Дмитрия мы зафиксировали самодельной шиной.
— Что имеем, — сказала я, — Тряпичную туфельку с Дарьиной ляльки утащила лисица, единственная зацепка и та пропала. Где искать след девочки?
Глубоко вздохнула. Осмотрелась вокруг.
— Кукольный башмачок — единственная зацепка в этой загадочной ситуации, — рассуждала я.
— Дарья всё-таки дошла до камня, раз туфлю вы нашли здесь, — предположил Дмитрий.
Посмотрел на Никитича пристально и спросил: — А как ты рядом с болотом оказался?
— Да так, проходил мимо… — уклончиво ответил тот.
Замолчал Дмитрий. Заметила я, что ему плохо. Нога сильно распухла, болела. Бледный и поникший он сел на траву.
Мы находились в глухом и угрожающем лесу. Опасность и препятствия подстерегали везде нас. Плетёные ветви деревьев создавали мрачное полотно над нами, запутанные кусты и густая растительность оставляли много места для скрытых угроз.
«На что я сейчас способна в этом лабиринте зла и тайн?» — печально подумала я.
— Домой надо возвращаться, — сказал Никитич, — Небо заволокло тучами. Не ровён час, хлынет дождь. Да и какие вы сейчас искатели. Отдохнуть вам надо, привести себя в порядок. Мы дружно согласились с ним. Медленно поплелись обратно в Малаховку.
Зловещая лядина выглядела победителем. Тёмно-серые плотные облака закрыли небо, окутали мрачной пеленой. Похолодало. Ветер пронизывал кожу.
Наша троица еле-еле двигалась в деревню. Впереди шёл Никитич, мы с Дмитрием ковыляли за ним.
Ощутила, как порыв ветра проникали сквозь мокрую одежду и в самые глубины моей души. Не было ничего, кроме дикой природы, казавшаяся столь непокорной и неуловимой.
Вдруг загремел гром. Начался сильный ливень. Сверкнула молния, будто небеса развернулись, проявили природную силу. В душе моей кипела буря, а на небосклоне разразился весьма подлинный шторм. Волны дождя били в лицо, словно жестокие удары, и я почувствовала себя полностью раздавленной. Всё стало ещё хуже. Неожиданно ветер усилился, словно хотел пригнуть нас к земле, показать превосходство. И где-то вдали раздался грохот, настолько угрожающий, что у меня поползи мурашки по всей спине. Под мощными рокотами громов, молнии засверкали, прорезали тёмную пелену внезапной яркостью. Ослепительные и действительно опасные, словно острые мечи, направленные на меня. — Здесь молнии бьют в одно и то же место, — тихо вымолвил Никитич, шедший впереди.
Он наблюдал жёсткое представление природы. Его голос звучал едва слышно по сравнению с закатывающими громами.
Впереди мы увидели расколотое пополам дерево. — Берёза вспыхнула от удара молнией, разлетелась на две части, — объяснил Никитич. Он прошёл вперёд и сказал: — Держитесь подальше от дерева. Я услышала его, поняла. Именно в самые неожиданные и ранящие моменты жизни, когда мы уже считаем себя сломленными и разбитыми, судьба решает нанести ещё один удар. И всё, что остаётся, это смирится с насилием потоков, которые порываются одержать победу и заставить нас погрузиться глубже в пучину тьмы. Мы поспешили удалиться от несчастной берёзы. Дождевые капли и шипящие молнии пронизывали меня. Я чувствовала себя побитой подлинным присутствием беспощадной силы. Но я не собиралась поддаваться.
«Бороться буду до конца, пока разбушевавшийся стихия не перейдёт на мою сторону», — подумала я.
* * *
Мы добрались до деревни к семнадцати часам.
«Аркан Повешенный — предупреждение от таро. Чуть в болоте не ушла на дно. И Дмитрий получил травму», — рассуждала я в пути.
Ирина встречала нас на крыльце. Она беспокоилась о нас. Из окна увидела, как мы еле-еле тащимся по дороге. Шаги наши были тяжёлыми и неуверенными. Дмитрию становилось всё хуже и хуже. Лицо отражало усталость и истощение, ступать на больную ногу он не мог, опирался на палку.
Я сама выглядела жалко — мокрая, грязная, пропахшая гнилостным болотным духом. На ноге — самодельный лапоть, в котором трудно передвигаться. Только
