Читаем без скачивания Детективы Дэшила Хэммета. Т. 3 - Дэшил Хэммет

Я погасил тлеющую ткань куртки и прошел к тому месту, куда отлетел револьвер

— Нельзя играть с огнем, — назидательно сказал я — Так и до беды недалеко.

Он презрительно скривил маленький ротик.

— Выходит, вы из легавых, — процедил он не то утверди­тельно, не то вопросительно, но тем не менее постарался вложить в свои слова все презрение, которое питал к поли­цейским и частным детективам, а презрение, судя по всему, он питал к ним немалое

Возможно, мне удалось бы его убедить в противном, что я не легавый, а действительно Шейн Вишер, за которого себя выдаю, но я не стал этого делать и кивнул

Он глубоко задумался, все еще потирая руку Лицо его было совершенно бесстрастно, и лишь неестественно блестев­шие глаза выдавали работу мысли.

Я продолжал молча сидеть и ждать результатов его разду­мий. Конечно же, он пытался в первую очередь разгадать, какую роль я играю в этом деле А поскольку я встретился на его пути только вчера, сообщив о слежке, то он, видимо, решил, что я ни о чем не знаю Кроме того, что он прикончил Бойда. Видимо, посчитал, что я не знаю даже о деле Эстепа, не говоря уже о других грехах, которые водились за ним

— Вы не из полиции? — спросил он чуть ли не радостным тоном, тоном человека, который понял, что еще не все поте­ряно и, может быть, еще удастся выкрутиться из неприятного положения

Я рассудил, что правда мне не повредит, и сказал

— Нет, не из полиции. Из агентства «Континентал». Он подвинулся ближе.

— Какую роль вы играете в этом деле? Я снова решил сказать правду:

— Меня беспокоит судьба второй жены доктора Эстепа. Она не убивала своего супруга.

— И вы хотите добыть доказательства ее невиновности, чтобы она могла выйти на свободу?

—Да.

Он хотел придвинуть свой стул еще ближе к моему, но я сделал знак оставаться на месте.

— Каким образом вы собираетесь это сделать? — снова спросил он, и его голос стал еще тише и доверительней.

— Перед смертью доктор Эстеп написал письмо, — сказал я, — и я почти уверен, что оно содержит доказательства невиновности его второй жены.

— Ах вот оно что! Ну и что дальше?

— Дальше ничего. Неужели этого мало?

Он откинулся на спинку стула. Его глаза и рот снова уменьшились: видно, он опять задумался.

— А почему вас интересует человек, который умер вчера? — медленно спросил он.

— Дело не в этом человеке, дело в тебе, — сказал я, не скрывая правды и на сей раз. — Ведь следил-то я за тобой, а не за ним. Второй жене доктора Эстепа это, возможно, и не поможет непосредственно, но я знаю, что вы с его первой женой затеяли какую-то опасную игру против нее. Из своего же опыта я знаю: что вредит одному — на пользу другому. Поэтому и решил, что если прижму вас немного, то это пойдет на пользу миссис Эстеп. Скажу откровенно, мне многое еще неясно; я бреду в потемках, но я всегда быстро иду вперед, как только завижу свет. И темнота вокруг меня рано или поздно рассеивается, уступая место солнечному дню. И одну из све­тящихся точек я уже узрел: я уже знаю, что произошло с Бойдом и кто виноват в этом деле.

Глаза Лендвича снова широко раскрылись. Раскрылся и его рот — насколько вообще мог раскрыться такой маленький ротик.

— Ну что ж, пусть будет так, — сказал он тихо. — Только имейте в виду, что дешево вы меня не купите. Придется приложить много усилий.

— К чему ты клонишь?

— Думаете, меня будет просто обвинить в убийстве Джона Бойда? Ведь у вас нет никаких вещественных доказательств!

— Вот тут ты ошибаешься…

Но в глубине души я и сам был убежден, что он прав. Хотя бы потому, что ни я, ни Боб не были уверены, что человек, которого Лендвич вытаскивал из квартиры, был Бойд. Вернее, мы были уверены, но поклясться перед судом присяжных не смогли бы. Ведь если они проведут следственный эксперимент, то выяснят, что с такого расстояния в темную ночь мы не могли увидеть его лица. К тому же мы тогда посчитали, что Бойд не мертв, а пьян. И лишь позднее, узнав о трупе, найденном в парке, поняли, что, когда Лендвич вытаскивал его из дома, тот уже был мертв. Все это, конечно, мелочи, но частный детек­тив должен иметь безукоризненные доказательства.

— Вот тут-то ты и ошибаешься, — повторил я вопреки своим размышлениям. — Если хочешь знать, мы добыли про­тив тебя столько материала, что его хватит, чтобы засадить тебя не только за решетку, но и в более тепленькое местечко. То же самое относится и к твоей сообщнице.

— Сообщнице? — протянул он не очень удивленно. — Вы, наверное, имеете в виду Эдну? И вы ее, наверное, уже взяли?

— Ты угадал!

Лендвич рассмеялся: — Ну, ну, с Богом! Только вряд ли вы узнаете от нее что-нибудь. Во-первых, потому что она сама мало знает, а во-вторых… Да и вы сами, наверное, уже убедились, что ее не так-то легко расколоть. Поэтому предупреждаю заранее: не вкручивайте мне мозги, уверяя, что она все выболтала!

— А я и не собираюсь этого утверждать. Несколько минут мы молчали, а потом он вдруг сказал:

— Я хочу сделать вам предложение… Хотите верьте, хо­тите нет, но письмо, которое доктор Эстеп написал перед смертью, было адресовано мне. И из него ясно видно, что он покончил жизнь самоубийством. — Лендвич сделал паузу и добавил: — Дайте мне возможность скрыться! Всего полчаса… а потом действуйте так, как сочтете нужным. Я же, со своей стороны, обещаю переслать вам это письмо…

— Ты способен выполнить такое обещание? — спросил я не без сарказма.

— Значит, вы мне не верите? Что ж, в таком случае мне придется поверить вам, — сказал он. — Я отдам письмо, если вы пообещаете, что ничего не предпримете в течение получаса!

— Зачем же давать такие обещания, — бросил я, — ведь я могу забрать и тебя, и письмо в придачу!

— Не удастся! Неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы хранить письмо в ненадежном месте?

Этого я, конечно, не думал, но тем не менее считал, что письмо найти можно. Нужно только постараться

— Чего мне с тобой нянчиться? — буркнул я — Ведь я и так загнал тебя в угол. Могу обойтись и без обещаний

— Ну а если я скажу, что освободить миссис Эстеп можно только с моей помощью? Тогда вы согласитесь?

— Возможно… Только сначала я должен выслушать, что ты скажешь.

— Хорошо. Я расскажу всю правду, но ее не доказать, если я сам не сознаюсь. Если вы сблефуете, то не удастся уста­новить, что все было действительно так. А присяжные поду­мают, что пройдоха детектив их морочит.

С этим я был полностью согласен. Мне приходилось вы­ступать свидетелем на судебных процессах, но я никогда не видел, чтобы суд доверял частному детективу — считают, что мы ведем двойную игру, выгораживая клиента.

— Один молодой врач попал в грязную историю, — начал свой рассказ Лендвич. — От суда отвертелся, но власти ли­шили его частной практики. Бедняга по пьянке поплакался одному деляге — и тот предложил доктору фальшивые доку­менты. Врач согласился; деляга исполнил обещание. Этого врача вы и знаете под именем доктора Эстепа, и это я вновь поставил его на ноги и помог обрести место в обществе Да, еще одно… Настоящее имя человека, которого нашли сегодня в парке мертвым, — Хамберт Эстеп…

Это новость… Правда, нельзя поручиться, что Лендвич не лжет. Тот между тем продолжал:

— Сейчас фальшивые документы достать легко Ими тор­гуют все, кому не лень. Но тогда, двадцать пять лет тому назад… Мне помогла Эдна Файф. Эту женщину вы знаете как первую жену доктора Эстепа.

Эдна вышла замуж за настоящего Хамберта Эстепа. Хам­берт — чертовски плохой врач, и, прожив какое-то время впроголодь, Эдна уговорила его закрыть практику Она вообще могла из Хамберта веревки вить.

Я передал диплом и лицензию молодому доктору; тот уехал в Сан-Франциско уже под именем Хамберта Эстепа и открыл здесь частную практику. Настоящая супружеская чета Эстепов пообещала никогда не пользоваться своим настоящим именем — это было им только на руку.

Я, соответственно, продолжал держать связь с молодым доктором, получая свои проценты. Короче говоря, я держал его в руках, а он был не настолько глуп, чтобы сделать попытку освободиться. Через несколько лет я узнал, что его дело процветает, и тоже поселился в Сан-Франциско — здесь легче следить за его доходами. Примерно в то же самое время он женился, и дела его шли все лучше и лучше. Он даже стал помещать капитал в предприятия. В общем, доходы росли, а моя доля оставалась довольно скромной. Доктор, правда, ни­когда не нарушал наш первоначальный договор, но на по­вышение моего гонорара не соглашался. Он отлично понимал, что я не стану резать курицу, которая несет золотые яйца. Конечно, его деньги мне помогли, но капитала, как он, я не сколотил, и это меня очень огорчало. И вот несколько месяцев тому назад, узнав, что он увеличил капитал почти вдвое, я перешел к более активным действиям.

За эти годы я изучил характер доктора: когда выколачива­ешь деньги, волей-неволей изучаешь человека. Так, например, я знал, что доктор никогда не говорил жене о своем прошлом, отговаривался какими-то общими словами. Сказал между про­чим, что родился в Западной Вирджинии. Кроме того, я знал, что у него в письменном столе всегда лежит револьвер, и понимал зачем: если все откроется — он покончит с собой. Доктор рассуждал так: власти, учитывая его безупречную жизнь здесь, в Сан-Франциско, наверняка замнут дело и не допустят огласки. В этом случае жена не будет опозорена перед общественностью, хотя и узнает правду. Мне самому, разумеется, никогда бы не пришла в голову подобная мысль, но доктор был человек со странностями — ради репутации мог пожертвовать жизнью.