мечтах маленькой девочке Насте в те времена, когда она только мечтала стать архитектором. Красивая сказка, не сумевшая реализоваться в моей реальности. Но существующая параллельно от меня. В жизни человека, который вызывает у меня внутренний ужас.
Выхаживаю по квартире, в которой, после смерти Димы, стало слишком пусто и одиноко. Мне многие говорили о том, что настоящее осознание утраты приходит тогда, когда ты в привычное время, не услышишь щелчка в замке на входной двери. Всегда муж приходил с работы в это время, а теперь его нет. И вот тогда, по мнению всех советчиков, я прозрею и пойму, что теперь осталась одна.
Нет, у меня так не было. Я почему-то сразу осознала, что Дима больше не придет. Вот так сразу, в тот миг, когда попрощалась с ним на кладбище. И мысленно настроилась на то, что теперь не будет как прежде.
Только я и подумать не могла, что все мои мысли займет чужой дом!
Статное величественное здание все время стоит перед глазами. Сейчас, когда солнце садится, мне кажется, что я так и вижу, как золотистые блики подсвечивают стекла в окнах и отсвечивают в кронах деревьев. Так поэтично, хоть стихи слагай! Впрочем, при всех моих творческих способностях, к поэзии у меня способностей не было никогда.
Наверное, это не совсем нормально. Ведь, по всем законам жанра, я должна убиваться и страдать, оплакивая мужа. И в груди что-то болезненно сжимается всякий раз, как я о нем вспоминаю. Да только сегодня все изменилось! Ровно на сто восемьдесят градусов, как в фантастическом кино. Я не могу объяснить этого, но есть в том особняке какая-то особая магия. Впрочем, как и в его хозяине. Но о нем лучше не вспоминать.
Подхожу к письменному столу, открываю верхний ящик. Достаю бумагу и карандаш. По памяти, стараясь ничего не упустить, делаю несколько набросков. Фасад, ветвь плюща, тянущаяся к окну, старинный потолок, фрагменты лепнины и тот великолепных зал, которому нет аналогов в моем воображении. Закончив рисовать, разглядываю наброски.
Я редко рисую для себя, обычно только на заказ. И чаще это реставрация картин, иногда мелкой мебели. Но эти наброски кажутся мне намного прекраснее и грандиознее всего, что я сделала в жизни. Пусть реставрация занимает много сил и времени. Пусть я сама выбрала этот путь. Все это так. Но!
Этот дом!
Он великолепен!
Уникальная лепнина, так поразившая меня, будоражит фантазию. Кто создал его? Кто придумал это великолепие? Сколько лет диковинный узор украшал внутреннее убранство чьего-то рабочего кабинета? То, что это кабинет, я поняла по обстановке в комнате. Один только письменный стол, массивный, украшенный небольшими фигурками ангелочков по краям, чего стоит!
Спать укладываюсь позже обычного. И это несмотря на то, что всю прошлую ночь так и не сомкнула глаз. А все дом! Удивительный дом, который нуждается в заботе, которую ему никто не может дать.
Мне снится Дима. Он смотрит на меня печально, так, как обычно ему не свойственно. Мой муж никогда не был ханжой, и хандра ему была не свойственна. От этого еще более странным выглядит взгляд Димы, который уже что-то для себя решил. И он точно знает, что мне его решение не понравится.
— Я ухожу, — говорит Дима, — отпусти меня.
— Но я тебя не держу, — отвечаю.
Именно так я всегда ему и говорила. С нашей первой встречи и потом, уже после свадьбы. Я всегда подчеркивала, что, если однажды он захочет уйти, я не стану удерживать. Нельзя удерживать насильно, в браке важны обоюдные чувства.
Конечно, я не думала тогда, что Дима решит уйти таким способом.
— Нет, ты не хочешь быть счастливой, — говорит Дима, устало вздыхая.
— Разве тебе не все равно? Тебя больше нет.
— Я всегда буду с тобой, — отвечает Дима, — буду наблюдать за тобой с облаков.
Разве такое возможно? Нет, он просто хочет меня успокоить. Или это очередная сказка, которых на сегодня, и без того, было слишком много.
— Тогда, зачем тебе уходить? — спрашиваю, глотая слезу.
— Потому, что пришло мое время.
Его фигура начинает растворяться в воздухе. А потом, и вовсе, исчезает.
Просыпаюсь, как от толчка, тяжело вдыхая кислород большими порциями. Сердце колотится, как сумасшедшее. Лицо мокрое от слез. Мне все еще кажется, что Дима где-то рядом, совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.
Но его нет.
Ничего этого нет. Это просто сон.
Провожу рукой по лицу, вытирая холодный пот. Обычный сон. Но все казалось слишком реальным.
На часах два часа ночи. Включаю светильник, встаю с кровати. Иду в ванную, чтобы умыться и прийти в себя.
Из ванной выхожу в более спокойном состоянии. Мне все еще мерещится призрак мужа, но теперь страх отступил. Иду на кухню, чтобы выпить стакан воды. А потом возвращаюсь в спальню. И, проходя мимо стола, снова натыкаюсь на свои рисунки.
Этот дом… Он слишком красив, чтобы существовать в моей реальности. И он, как маяк, снова и снова, возвращает меня в магию своего очарования.
Быть может, это притяжение — всего лишь спасительная гавань для раненной души? А может, пришло время что-то изменить в своей жизни? Раньше, пока Дима был жив, мне нужно было успевать многое. Кроме работы, я должна была обеспечивать домашний уют и следить за тем, чтобы мужу было комфортно. И меня это устраивало. Но, как часто бывает, это отодвигало на задний план мои собственные мечты. И я не жаловалась. Я просто о них забыла.
Теперь никто не ждет меня дома.
Никого не волнует тот самый уют.
Есть просто четыре стены, в которых стало слишком пусто.
Для чего мне и дальше сидеть здесь? Чтобы оплакивать свою судьбу?
Уж лучше непонятная сделка с дьяволом, чем такая тоска!
Чтобы не передумать, хватаю мобильный и быстро пишу сообщение:
«Я согласна.»
Отправляю Руслану, не задумываясь о том, что в два часа ночи отправлять сообщения, как минимум, неэтично. Конечно, он прочтет его только утром. Если еще не разозлится от звука смс, разбудившего посреди ночи.
Но, к моему великому удивлению, сообщение почти тут же загорается двумя синими галочками. А потом, на экране высвечивается ответ:
«Хорошо».
Сегодня все странно. Весь этот день, от начала и до конца.
Странный человек, этот Руслан. Предельно деловой днем и не спящий ночью.
Глава 7
До утра я успела сто раз пожалеть о своем решении. А потом еще сто раз передумать, убеждая себя, что справлюсь.
Стыдно признаться, но я так давно не занималась
