как Майк. Каждый раз, если я пытался сделать что-то в этом роде, расплачивался своими лодыжками. Потому что нервничал. Майк всегда бесстрашно взмывал вверх и максимум мог набить синяк-другой или поцарапаться.
В детстве, когда выпадал снег, мы бежали на улицу кататься на санках. Местность вокруг нашего дома была холмистая. Мы скатывались, прыгали и делали простые трюки. Майк первым купил сноуборд. Впервые в жизни встав на сноуборд, он уже так твердо стоял на нем, словно ничего естественнее и не придумаешь, и с легкостью съезжал с холма. Я, конечно, не стал. Казалось безумием прикрепить свои ноги к этой злосчастной доске и, чудом удерживаясь на ней, съехать со снежного склона.
Но прошли годы, и я к этому пришел. Моя уверенность возросла, и я полюбил этот вид спорта. Я стал ездить кататься на сноуборде с группой друзей, и мы лет пятнадцать катались каждый год. Первые несколько раз мы ездили в Шамони во Франции, но потом переключились на Авориаз. Хороший и дешевый вариант: простой готовый тур включает в себя перелет из Манчестера в Женеву, трансфер на курорт и размещение с самостоятельным питанием. Что еще нужно? Только это и снег, а его-то здесь всегда хватало с избытком.
Я долгое время не ездил сюда с Майком. Он иногда катался со своими друзьями, но не был в Авориаз со мной. И, когда показалось, что его странные судороги кончились, я предложил объединить усилия и устроить здесь большой отпуск.
Авориаз великолепен. В городе запрещен любой транспорт, кроме саней с лошадьми и странных снегоходов. Центр города небольшой, в нем множество баров и, будучи завсегдатаем, я знал здесь все стоящие места. Нас было десять человек и, едва заселившись, мы отправились по барам. В этом месте есть что-то необыкновенное. В каждом из нас оно пробуждает пьяницу. И двух часов не прошло, как мы все были в стельку. Майк, всегда очень щедрый, кажется, угостил всех, кто был в баре. Мы пытались побить его рекорды, и это приводило к еще большему пьянству, когда пиво и шоты, ерш и Ферне-Бранка (ну и гадость, по вкусу как лекарство) лились, казалось, нескончаемым потоком.
Наконец мы решили отправиться в клуб поблизости. Некоторые из нашей компании сочли, что с них хватит, и поползли домой. Вероятно, это было мудрое решение, но нам – остальным – было слишком весело. Мы продолжили пить, танцевать и смеяться. Под конец Майк оказался танцующим рядом с девушкой. Видимо, он слишком к ней приблизился, потому что ее парень возмутился и втиснулся между ними. Майку, уже изрядно выпившему, такое проявление мужского превосходства показалось забавным. В то время никому и в голову бы не пришло, что он может быть так серьезно болен, но, мне кажется, все мы чувствовали, что что-то не так. В нашей группе сложилась негласная привычка опекать его. Так что, когда его друзья Али и Ловкач заметили, что происходит, они встали и влезли между ним и тем парнем.
Майк не придал этому значения и направился к бару, но Ловкач чем-то привлек внимание французских вышибал. Они решили его выставить. Ловкач – парень небольшого роста, а эти двое вышибал были огромными, так что ничем хорошим это кончиться не могло. Короче говоря (и учитывая, что для длинного рассказа моя память была слишком затуманена алкоголем), кончилось все тем, что все мы оказались на заснеженной улице, где пытались спасти Ловкача от избиения. Не все мы. Майк и мой друг Энди все еще были в баре. Наконец мне удалось убедить вышибал пустить меня в бар, по-быстрому забрать наши вещи и оставшихся товарищей. Я обнаружил Майка и Энди у барной стойки с длинной чередой шотов. «Там небольшие неприятности, – объяснил я. – Нам надо уходить».
«Но мы же только взяли эти шоты», – ухмыльнулся в ответ Майк. Они с Энди посмотрели друг на друга и продолжили глушить ерш – по пять шотов на каждого. А все знают, что этого ни в коем случае нельзя делать перед тем, как выйти на мороз.
Мы плелись назад к нашему жилью, проваливаясь в глубокий снег, и было понятно, что Майк пьян в стельку.
«Меня стошнит», – стонал он. Потом: «Я не могу». И наконец: «Мне надо проблеваться».
Тогда Энди забрался Майку на спину и попытался запихнуть ему в рот пальцы. «Это поможет», – смеялся он.
А это все был только первый вечер.
На следующий день, когда мы добрались до склонов, было великолепно. Потрясающая погода. Я кайфовал от того, что могу показать Майку места, которые знаю и которые что-то для меня значат. То же чувство было у меня, когда позже в том же году мы съездили вместе в Новую Зеландию.
Мы с Майком немного по-разному относились к сноуборду. Для него главным было иметь хорошее снаряжение. Майк и Ловкач ожесточенно состязались в этом аспекте. У Майка была с собой та потрясающая доска, которую он купил специально для этой поездки. А здесь с ним оказался я. У меня было несколько подержанных досок, которые я одолжил у приятеля, и мне этого было совершенно достаточно. Привяжи к ногам обычную деревянную доску, и большой разницы не будет. Просто Майк из сноуборда… да, пожалуй, из всего стремился извлечь максимум экстрима, а я предпочитаю получать удовольствие от путешествия вниз по склону. Я люблю останавливаться и любоваться прекрасными видами, может, даже скрутить сигарету или глотнуть из фляжки домашнего джина на черносливе. Разумеется, я могу сделать какой-нибудь маленький (я имею в виду крошечный) трюк на небольшой возвышенности, если найду таковую на склоне, но шикарное оборудование мне для этого точно не нужно. Было бы совершенно бессмысленно расходовать его на меня.
Это совсем не означает, что мы с Майком не соревновались. Мы соревновались. Всегда. Неписанное (но твердо устоявшееся) правило гласит, что, если кто-то перед тобой свалился на склоне, твой святой долг подобраться к нему как можно ближе и остановиться настолько резко, насколько это в человеческих силах, чтобы его обдало мелким снегом.
В тот отпуск Майк много раз кончал спуск на пятой точке, а я неуклонно высыпал на него половину всего имеющегося на горе снега. Недолгое время я упивался тем, что в кои-то веки оказался в чем-то лучше, чем он. Что тут удивительного, учитывая, что он катался меньше меня? Однажды Майк спустился со склона последним из всей компании, и казалось, ему было трудно встать на ноги.
– Хочешь, я спущусь, чтобы тебе помочь? – насмешливо заорал я снизу, наслаждаясь
