— Потом?
Поразмыслив немного, сыщик хлопнул себя по лбу.
— Понял! Пиджак снимаю…
— Дома ты носишь какой-то особенный пиджак?
— Да нет… Просто надеваю какой-нибудь старый, в нем как-то удобнее себя чувствуешь.
После этих слов убитый незнакомец стал им вроде бы ближе. Вот он пришел домой, возможно, поцеловал жену, как Жанвье. Снял новый пиджак и надел поношенный… Закусил.
— Какой сегодня день?
— Четверг.
— Выходит, вчера была среда. Ты часто ешь в ресторанах? В дешевых ресторанах, вроде тех, где наш знакомый был, видно, завсегдатаем?
С этими словами Мегрэ натянул бежевый плат плечи манекена. Накануне, примерно в то же время или чуть позже, когда владелец его вошел в «Подвалы Божоле», вон там, чуть не на глазах у них, стоило лишь посмотреть в слуховое окно на противоположный берег Сены, плащ этот был на плечах живого человека.
И человек этот обратился к Мегрэ. Не просто комиссару или детективу или же, наподобие тех людей, что считают свое дело особо важным, к самому начальнику уголовной полиции.
Ему нужен был именно Мегрэ.
«Вы меня не знаете», — признался он, правда, прибавив: — «Вы встречали мою жену Нину…»
Жанвье никак не мог взять в толк, к чему клонит комиссар, толкуя насчет ресторанов.
— Ты любишь «брандад»?
— Обожаю. Блюдо это тяжеловато для пищеварения, но все равно ем его, как только представляется такая возможность…
— Вот-вот!.. И часто жена готовит его тебе?
— Нет. Возни слишком много. Такое кушанье дома не часто отведаешь.
— Выходит, ты ешь его в ресторане, когда оно имеется в меню?
— Да.
— И часто его подают?
— Не знаю. Дайте подумать. Иногда по пятницам…
— А вчера была среда… Позвони доктору Полю и передай мне трубку. — Доктор, составлявший протокол вскрытия, не удивился вопросу Мегрэ.
— Скажите, не было ли в треске трюфелей?
— Конечно, нет… Иначе бы я обнаружил.
— Спасибо… Вот так-то, Жанвье! В блюде этом трюфелей не было. Их обычно кладут в дорогих ресторанах. Выходит, дорогие отпадают. Сходи к детективам. Пусть Торранс и еще двое-трое парней помогут тебе. На коммутаторе не будут в восторге: на некоторое время тебе придется занять все линии связи. Обзвони один за другим все рестораны, начиная с района, где ты вчера работал. Выясни, не было ли у них вечером в меню соленой трески с кремом… Погоди минуту… Начни с заведений, носящих южные названия. Именно там тебе скорее всего может повезти.
Не слишком польщенный или обрадованный возложенным на него поручением, Жанвье вышел.
— Мерс, нож у тебя есть?
Близилось к полудню, а Мегрэ все еще возился со своим мертвецом
— Вставь кончик в разрез на плаще. Хорошо. Теперь не шевелись…
Слегка приподняв ткань, он посмотрел на пиджак, находившийся под ней.
— Разрезы на плаще и пиджаке не совпадают. Теперь ударь иначе. Встань слева. Справа. Ударь сверху. Снизу.
— Понимаю…
Эксперты и ассистенты, работавшие в огромном помещении лаборатории, искоса посматривали на обоих, насмешливо переглядываясь.
— И опять не совпадают. Между отверстиями в плаще и пиджаке целых пять сантиметров. Принеси стул. Помоги…
Оба с чрезвычайной осторожностью усадили манекен.
— Хорошо. Когда человек садится, к примеру, за стол, пальто у него может задраться. Попробуй…
Напрасно пытались они совместить оба разреза, которые по логике должны были очутиться один поверх другого.
— Так вот в чем дело! — воскликнул Мегрэ, словно решив трудное уравнение.
— Хотите сказать, что в момент убийства он был без плаща?
— Почти наверняка.
— Однако в верхней одежде есть разрез от удара ножом…
— Разрез был сделан позднее, чтоб создалось такое впечатление. Ведь в помещении — дома или в ресторане — человек плащ не надевает. Когда эти люди решили испортить плащ, они хотели внушить нам, будто убийство произошло на улице. И раз они не поленились это сделать…
— …то выходит, что преступление было совершено в помещении, — закончил Мерс.
— По той же самой причине они не побоялись доставить труп на площадь Согласия, туда, где никакого убийства и не происходило.
Выколотив о каблук трубку, Мегрэ надел галстук. Еще раз взглянул на манекен: тот теперь еще больше походил на живого человека. Если же смотреть сбоку, когда не видно было лишенное черт лицо, сходство становилось особенно разительным.
— За что-нибудь зацепился?
— Да зацепки-то нет никакой. Правда, в углублении подошвы обнаружил следы довольно специфической грязи. Земля, пропитанная вином. Как в деревенском подвале, где только что раскупорили бочонок.
— Продолжай работать. Позвони, я буду у себя в кабинете.
Когда комиссар вошел в кабинет начальника уголовной полиции, тот встретил его словами:
— Ну, что известно о вашем мертвеце, Мегрэ?
Так впервые была произнесена эта сакраментальная фраза. Кто-то, видно, известил начальника о том, что с двух часов утра комиссар Мегрэ пытается выяснить личность незнакомца.
— Все-таки они его прикончили? Должен признаться, вчера я был склонен полагать, что вы имеете дело с шутником иди сумасшедшим.
— Я так не думал. Я поверил ему, после первого же его звонка…
Почему? Он бы и сам не сумел объяснить. Но уж наверняка не потому, что человек этот обратился к нему лично. Разговаривая с шефом, Мегрэ невольно поглядывал на залитую светом набережную на противоположном берегу Сены.
— Руководить расследованием прокурор поручил судебному следователю Комелио. Утром они отправляются в институт судебной медицины. Не хотите составить им компанию?
— Какой смысл?
— Вам все же надо бы повидаться с Комелио. Или позвонить. Он довольно обидчив.
Мегрэ это знал.
— Не кажется ли вам, что с убитым свела счеты какая-то банда?
— Не могу сказать. Проработаю эту версию, хотя такого впечатления у меня и не складывается.
В преступном мире не принято выставлять напоказ свои жертвы на площади Согласия.
— Что ж, делайте, что считаете необходимым. Наверняка кто-нибудь скоро опознает его…
— Это бы меня удивило…
Мегрэ
