Андре Дельтур был среднего роста, с крупной головой, коротко подстриженными жесткими каштановыми волосами, слегка висящими усами, открытым высоким лбом, решительным лицом, живой его взгляд прятался за полуприкрытыми веками; широкие плечи и грудная клетка, вообще вся его мощная конституция говорила о большой физической выносливости. Его тело и душа не чувствовали усталости, а исключительное хладнокровие, как уже говорилось, не покидало его даже в самые трудные минуты. Он казался очень сдержанным человеком, скупым на слова и жесты. Таков в нескольких чертах портрет руководителя снаряженной во Французское Конго экспедиции с двойной — экономической и политической — весьма деликатной миссией. Министр не мог сделать лучшего выбора.
Господин Луи Мерли, секретарь Географического общества, страстно увлекался дальними путешествиями. Ему исполнилось всего двадцать пять лет; это был славный юноша, преуспевший во многих видах спорта: в фехтовании, гребле, велосипеде, игре в мяч, в теннисе и в футболе. Он захватил с собой велосипед в надежде на то, что непременно воспользуется им, когда возникнет необходимость срочно переправиться на большое расстояние по труднопроходимым дорогам Африки. Храбрость господина Мерли была такова, что ее приходилось постоянно сдерживать.
«Когда я думаю, — сказал он как-то, — что по этим отвратительным дорогам, по равнинам и саваннам однажды побегут автомобили со скоростью сто сорок километров в час, я, право, начинаю сожалеть, что родился на полвека раньше, а не на полвека позже!»
Нечего и говорить, что Луи Мерли был прекрасно осведомлен о стране, куда они прибыли, о ее геодезических[60] особенностях, материальных ресурсах, о характере обитавших в ней племен, о нравах и обычаях аборигенов. Он знал во всех подробностях о путешествии Крампеля, Дибовски, Мэтра и других исследователей, благодаря трудам которых за последние пятьдесят лет приподнялся покров тайны, окутывавший африканскую территорию, теперь уже окончательно ставшую французской колонией.
Господин Исидор Папелё являлся депутатом парламента от Верхней Вьенны, а господин Жозеф Денизар — депутатом от Нижней Сены. Сорокадвухлетний господин Папелё был высок, худ, костист, с чуть седеющими волосами, еще черными — естественными, некрашеными — усами и бородкой; близорукость заставляла его прибегать к лорнету при чтении и письме, но он легко обходился без него, когда ему случалось руководить. Господин Денизар не мог соперничать с коллегой в росте, будучи по меньшей мере на шесть дюймов ниже, кроме того, его уже отягощала явная полнота. Обоих членов парламента сближало отменное здоровье, бурный темперамент и нечувствительность к лишениям, которыми могла изобиловать экспедиция под руководством Андре Дельтура.
Хотя внешне депутаты различались между собой, их характеры имели немало общего, и они неминуемо должны были сблизиться. И действительно, с самого начала пребывания в парламенте между Папелё и Денизаром установились дружеские отношения, которых не нарушало никакое расхождение во мнениях. Не имел никакого значения тот факт, что один приехал из Верхней Вьенны, а другой из Нижней Сены, что в жилах одного текла нормандская кровь, а в жилах другого — кровь жителей провинции Лимузен[61]. Вот уже десять лет, как они стали парижанами и намеревались оставаться ими столько времени, сколько разрешат их избиратели, которых, впрочем, оба депутата вполне удовлетворяли — и тот и другой проявили себя как любезные, внимательные и весьма преданные своим мандатам люди, всегда готовые оказать услугу. По своей натуре оба были оппортунистами[62], всегда держали нос по ветру, со всеми политическими кругами их связывали только дружеские отношения, и если уж следовать парламентским обычаям навешивать всем какие-либо политические ярлыки — консерваторы, прогрессисты, националисты, радикалы, радикалы-социалисты, социалисты-коллективисты и т. д., — то следовало бы назвать их «заединщиками». Да-да! Исидор Папелё и Жозеф Денизар всегда и везде поддерживали большинство, выступая заодно с ним. Они не возражали, не дискутировали, не произносили речей, ни разу не поднялись на трибуну парламента, но голосовали с регулярностью автоматов, в любой ситуации присоединяя свои бюллетени к бюллетеням официального большинства. По сути, это были услужливые и безобидные люди, каких немало в самых разных политических фракциях любого парламента.
Уже несколько лет, как установилась мода, если здесь уместно употребить это слово, на «ознакомительные поездки». Члены парламента охотно принимали в них участие. Газеты весьма неделикатно называли подобные поездки «путешествиями за счет Принцессы». Хотя кошелек этой щедрой и благородной дамы не всегда оказывался полон, такие экскурсии проходили для депутатов в весьма приятных и комфортабельных условиях: проезд в специальных поездах, плавание на борту государственного судна, пышные приемы в местах назначения и неограниченные всевозможные почести. Справедливости ради следует заметить, что все эти поездки, в конце концов, приносили обществу определенную пользу.
Африканский континент представлял широкое поле для подобной деятельности, и депутаты оспаривали друг у друга приглашения правительств Алжира, Египта, Туниса и даже Марокко. И вот впервые представилась возможность посетить главные города и деревни аборигенов во Французском Конго. Причем речь шла не только об экономике, географии и этническом состоянии страны, но и об изучении проблемы представительства новой колонии в парламенте по примеру старых колоний. Жители Конго этого требовали, и следовало рассмотреть, насколько их требования правомерны.
Исидор Папелё и Жозеф Денизар уже давно вынашивали намерение присоединиться к подобной экспедиции.
— Должно быть, весьма приятно побывать в стране в качестве члена официальной комиссии, — частенько повторял депутат Нижней Сены, — и не заботиться о всех этих мелочах, что так досаждают в путешествии.
— Думаю, — соглашался депутат Верхней Вьенны, — нам следует воспользоваться первым же удобным случаем и поговорить с министром.
— Да он рад будет нам услужить! — подхватывал Исидор Папелё. — К тому же вскоре намечается ознакомительное путешествие во Французское Конго, а это обширная страна.
— И очень любопытная страна! — восклицал Жозеф Денизар. — Какие просторы! Какие нравы! Да и жители, наши соотечественники, и вожди племен, претендуют на представительство в парламенте. Для решения этого вопроса требуется глубокое изучение местных условий. Конго можно, пожалуй, сравнить с французским Алжиром. Члены комиссии должны объехать города и поселки, завязать отношения со всеми племенами, разбросанными по территории колонии. Присутствие в комиссии нескольких депутатов или сенаторов просто совершенно необходимо.
