Исидор Папелё и Жозеф Денизар уже давно вынашивали намерение присоединиться к подобной экспедиции.
— Должно быть, весьма приятно побывать в стране в качестве члена официальной комиссии, — частенько повторял депутат Нижней Сены, — и не заботиться о всех этих мелочах, что так досаждают в путешествии.
— Думаю, — соглашался депутат Верхней Вьенны, — нам следует воспользоваться первым же удобным случаем и поговорить с министром.
— Да он рад будет нам услужить! — подхватывал Исидор Папелё. — К тому же вскоре намечается ознакомительное путешествие во Французское Конго, а это обширная страна.
— И очень любопытная страна! — восклицал Жозеф Денизар. — Какие просторы! Какие нравы! Да и жители, наши соотечественники, и вожди племен, претендуют на представительство в парламенте. Для решения этого вопроса требуется глубокое изучение местных условий. Конго можно, пожалуй, сравнить с французским Алжиром. Члены комиссии должны объехать города и поселки, завязать отношения со всеми племенами, разбросанными по территории колонии. Присутствие в комиссии нескольких депутатов или сенаторов просто совершенно необходимо.
— Придерживаюсь того же мнения, — кивал головой Исидор Папелё, — оно совершенно необходимо, даже если путешествие и небезопасно. Не может быть никаких колебаний! — храбро отвечал Жозеф Денизар.
И разгоряченное воображение уносило обоих на бескрайние конголезские равнины, в непроходимые чащи; в мечтах они преодолевали на хрупких пирогах быстрое течение речек и рек и блистательно завершали на благо Франции доверенное им дело!
По их настойчивым просьбам, поддержанным министром торговли, депутата от Нижней Сены и депутата от Верхней Вьенны включили в комиссию под руководством господина Андре Дельтура.
Одновременно с господами Папелё и Денизаром, которым министр доверил политический аспект деятельности комиссии, участия в экспедиции добивался господин Никола Ванофф, член Туристического клуба и делегат от Конгресса эсперантистов.
Господин Ванофф был русский, тридцати лет, приятный в обхождении, при желании просто очаровательный, душа нараспашку, страстный поборник интернационального языка. Трудно даже представить себе, с каким жаром этот, если можно так выразиться, апостол эсперанто отдался служению делу доктора Заменгофа. Достойный соратник Кара, Бофрона, Дельфура и других адептов эсперанто, он весьма способствовал распространению в славянских странах этого универсального языка, призванного значительно облегчить контакты между народами Старого и Нового Света. Как известно, эсперанто уже давно проникло на широкие просторы Центральной Африки, двигая вперед цивилизацию и торговлю.
Надо было видеть и слышать этого энтузиаста поголовной эсперантизации населения земного шара, когда он летал из страны в страну, с конференции на конференцию, извергая на слушателей потоки своего красноречия то на русском, то на французском, то на немецком или английском языках, то на самом эсперанто, которое постепенно набирало силу.
— Нет, господа! — восклицал он своим вибрирующим голосом. — Речь не идет о языке, который подобно воляпюку[63] исчезнет после нескольких тщетных попыток его распространения. Нет и не может быть ничего общего между воляпюком и эсперанто! Дитя доктора Иоанна Шлеера уже родилось мертвым! Чтобы подарить человечеству всем доступный новый язык, нужно быть филологом, а доктор был лишь полиглотом. Он изменял наиболее известные корни, руководствуясь только своим капризом, на окончания почти не обращал внимания, так что в результате, соединенные без всякой логики, и те и другие элементы слов становились совершенно неузнаваемыми! А посмотрите, почему он дал имя «воляпюк» своему детищу! Что он сделал?.. «Вол» происходит от английского «world», по-французски «monde»[64], а «пюк» происходит тоже от английского «speak», что значит «parler»[65], отсюда и «воляпюк», универсальный язык. Что же получилось? Эти комбинации удобны для саксонской расы; латинская раса в них уже ничего не понимает, а что говорить о жителях самых отдаленных уголков земного шара, как они поймут естественное значение этих слов?!
Совсем иначе обстоит дело с эсперанто. Вот вы, что сейчас меня слушаете, вы понимаете меня так, словно я говорю на вашем родном языке! А все потому, что слова в эсперанто составлены из корней, заимствованных из разных языков. Это объясняет, почему за двадцать лет эсперанто распространилось и на старом, и на новом континентах. Разве вы не знаете, что только в Европе на нем говорят в Австро-Венгрии, в Германии, в Англии, во Франции, в Бельгии, в Богемии[66], в Болгарии, в Дании, в Финляндии, в Швеции, в Норвегии, в Испании, в Италии, в Голландии, в России, в Моравии[67], в Португалии, в Турции!.. Представьте себе, этот язык без труда проникает за моря! Поезжайте в Америку, в Африку, в Океанию — повсюду найдете эсперантистов, и они тоже вас поймут. Эсперанто — самый надежный, самый мощный локомотив цивилизации!
Именно так изъяснялся Никола Ванофф. И действительно, чтобы язык стал универсальным, мало так его назвать. «Por ke lingvo estu universala, ne suficas doni al gitian nomon». Эта фраза стоит в качестве эпиграфа на брошюре доктора Лазаря Заменгофа, уроженца города Белостока[68], что недалеко от Гродно, в Российской империи. Население городка пестрое, тут и русские, и поляки, и немцы, и евреи; в ходу четыре языка, получается такая смесь, что невозможно разобраться! Это и натолкнуло доктора Заменгофа на его гениальную идею, претворение которой в жизнь было отпраздновано 5 декабря 1887 года.
Первая публикация доктора содержала интересное предисловие, в котором говорилось о преимуществах нового универсального языка, связанных с ним проблемах и путях их разрешения. Затем следовало несколько отрывков в стихах и прозе, грамматический справочник эсперанто и, наконец, словарь девятисот основных корней.
Главный редактор специальной эсперантистской газеты, страстный поклонник русского доктора, господин де Бофрон, перепечатал брошюру Заменгофа в своей газете.
Следует заметить, что изучение эсперанто не представляет трудности ни в плане произношения, ни в плане запоминания слов и правил. Его учишь, как дышишь, да простится мне это вульгарное сравнение. После десяти уроков обучающиеся могут свободно говорить друг с другом. Вышла даже брошюра под названием «Эсперанто за десять уроков» — «Esperanto in dos lecciones». Поэтому нечего удивляться, что в настоящий момент число приверженцев эсперанто во всем мире уже превысило сотню тысяч. И никак нельзя забывать, что именно благодаря Туристскому клубу во Франции, его постоянным заботам, многочисленным публикациям, успешной пропаганде новый универсальный язык получил такой мощный толчок к развитию.
