— Старый хрыч! Вот стоит вино. Ты вовсе не нищий. Давай сюда еще вина.
— Это вино — подарок. У меня больше нет.
— Черт побери! Здесь ужинали двое. Убейте подлеца, он нам солгал.
— У меня был гость…
— Свяжите старого обманщика! Пусть исповедуется!
— Помилосердствуйте…
— Деньги!
— Берите все, что найдете. Денег у меня нет.
— Плут закоренелый! Все еще не хочешь исповедоваться?
И разбойники набросились на Донато. Он громко воззвал о помощи. Ринальдо рывком распахнул дверь. Выхватил пистолет и крикнул громовым голосом:
— Что вам здесь надо?
— Силы небесные! Черт побери! Атаман!.. — крикнул один из разбойников.
Все сняли шляпы. И отпустили дрожащего отшельника.
Донато, шатаясь, подошел к стулу, сел и повторил срывающимся голосом:
— Атаман?
— И это ваши героические подвиги?! — продолжал Ринальдо. — Разве не позорите вы мое имя подобными поступками? Хороши товарищи Ринальдини! Неужели вы до того обнищали, что отбираете последний грош у бедняка? И хороша доблесть — связать беззащитного человека! Кто тот негодяй, кто первым поднял руку на немощного старца?
Глубокое молчание сковало языки. Ринальдо возмущенно повторил:
— Кто тот негодяй? Назовите его, или я пристрелю первого, кто стоит передо мной.
— Это был Паоло, — пробормотал кто-то.
Не сказав ни единого слова, Ринальдо выстрелил. Пуля размозжила Паоло руку. Он упал, но товарищи его стояли не двигаясь.
— Почему вы оставили ваш отряд? — грозно задал вопрос Ринальдо.
— Мы искали тебя, атаман, — сказал один из разбойников.
— Вам что, приказано выслеживать меня? Вон отсюда! Вы наши законы знаете; и знаете, что совершили и что заслужили. Возьмите этого человека с собой, но к людям Ринальдини он более не принадлежит. Ждите меня и заслуженное вами наказание завтра.
Разбойники вышли, неся на руках Паоло, Донато сидел, дрожа, на стуле.
Ринальдо подошел к нему и взял его руку. Пожав ее, он сказал:
— Успокойся, добрый старец!
— Открой тот шкафчик, — пробормотал Донато, — дай мне круглый флакончик с красными каплями.
Ринальдо сделал так, как просил старец, налил по его указанию полную ложку из флакона и подал ему. Проглотив капли, Донато вроде бы пришел в себя. Он тихо переспросил:
— Так ты, значит, сам Ринальдини?
— Да, я Ринальдини.
— Я обязан тебе жизнью, и все же я не рад знакомству с тобой.
— Почему?
— Одно твое имя внушает страх, и ты сам страшен. А то, что ты совершил тут у меня на глазах, наполняет мое сердце трепетом и ужасом.
— А мое — горестью… О, если б только я мог избавить тебя и себя от совершившегося. Но ты не знаешь этих мерзких людей. Только страх и ужас могут держать их в повиновении и узде.
— А сам ты не боишься этих нелюдей?
— Даже если бы я их боялся, они не должны были бы об этом догадываться.
— Несчастный, в какую же компанию ты попал!
Ринальдо помолчал немного. Потом сказал:
— Друг мой! К тебе влечет меня мое сердце, тебе я могу довериться. И рассказать свою историю. Но только не сейчас, она потрясла бы тебя. А тебе необходим покой. Позволь мне проводить тебя до твоего ложа. Я же дождусь утра на этом стуле.
Он отвел Донато к его постели, а сам завернулся в плащ и уселся на стул. Но задремать ему удалось только далеко за полночь. И уже с первым лучом солнца он проснулся.
— Мне очень плохо! — вздохнул Донато, когда Ринальдо подошел к нему и осведомился о его самочувствии.
— Могу я тебе помочь? — спросил Ринальдо.
Отшельник опять попросил его достать из шкафчика пузырьки с лекарствами. Ринальдо принес что требовалось, Донато растолковал ему, как сделать нужную смесь. Едва он проглотил ложку этой смеси, как тихий сон смежил его веки.
Ринальдо вышел из хижины и прошелся по саду, вбирая сердцем и глазами великолепие восходящего солнца. Величественно, озаряя все вокруг, поднималось царственное светило над клубящимися туманом вершинами гор и направляло теплые лучи свои в маленькую долину, где стоял скит Донато. Птицы прославляли блистательное появление светила гимном, но Ринальдо печально закрыл руками лицо.
— И мне светит оно, златое солнце! — вздохнул он. — И мне тоже, равно как всем добрым и злым. Ах! Его лучи — это молнии, направленные в мое виновное сердце. Они разят без промаха!
Вдруг Ринальдо уловил поблизости от себя легкий шорох. Он открыл глаза. И что же?! Перед ним стояла прекрасная девушка, та самая, которую он встретил несколько дней назад, с которой беседовал так непринужденно-бесхитростно и которую с тех пор не надеялся увидеть.
Смущенно стояли они несколько мгновений друг против друга. В конце концов заговорил Ринальдо:
— Ты живешь на соседней мызе и порой навещаешь отшельника Донато?
— Да…
— Как зовут тебя?
— Аурелия мое имя. А вы, видимо, тот господин, который несколько дней назад говорил со мной, когда я собирала землянику?
— Да. И я тоже друг твоего друга Донато.
— А где он?
— Он спит, — ответил Ринальдо.
— Он еще спит? Так, значит, он болен.
— Он и правда чувствует себя плохо. Небольшая слабость. Если сон подкрепит его, он поправится. Не будем его будить.
— А кто вы?
— Путешественник, — сказал Ринальдо.
— И вы так долго оставались в этих местах?
— Мне нравится здесь, в горах, где живут такие прекрасные девушки.
— Вы меня имеете в виду? Вы, верно, не знаете, что я живу не в горах.
— О да! Донато сказал мне, где вы живете.
— Вы говорили с ним обо мне? Что напомнило вам обо мне?
— Твое вязанье.
— Ах, значит, вязанье! Да, вязанье все еще у Донато. Я его забыла.
Тут у изгороди раздался легкий шорох. Ринальдо посмотрел туда и увидел Чинтио, который подавал ему знаки. Аурелия бросилась в скит.
— Атаман, — сказал Чинтио, — тебе всенепременно надобно быть у нас. Наши люди подняли великий шум.
— Жди меня здесь, — бросил ему Ринальдо и пошел в скит.
— Милая девушка, — обратился он к Аурелии, — побудь с Донато. А когда он проснется, скажи, что я вскорости вернусь. Мой слуга зовет меня. Что-то неладно с моим багажом. Какой-то непорядок. Всего тебе доброго!
Ринальдо пожал Аурелии руку и поспешно вышел.
В сопровождении Чинтио он добрался до места, где расположились его люди.
— Хорошо, что ты пришел, атаман! — закричали, перебивая друг друга, разбойники. — Мы хотим знать, почему ты стрелял в Паоло!
— Тихо! — зычным голосом крикнул Ринальдо. — Джироламо! Зачитай громко пятый и шестой пункты нашего Закона!
