лучи далекого солнца.
— Немыслимо — негромко произнесла Купер.
— Что именно? — Форд пристально посмотрел на нее.
— Немыслимо, что это препятствие можно осилить за короткую человеческую жизнь.
— Мы медленно, но движемся, осилим и это кольцо.
— Именно, медленно утекает мое время, все, что мне отпущено принадлежит мне, а не этому безумному круговороту.
— Так уж это устроено.
— И ты так просто миришься с этим устройством. Ведь ты еще молод, разве страсти оставили тебя? Разве не разрывают они тебя, даже в этих тесных стальных коробках, разве не душит тебя их жестяная рубашка? Разве не хочешь ты вырваться за границы привычного, свернуть с проторенной колеи?
Он промолчал, внезапно осознавший о чем она. О тех внутренних силах, что рвутся наружу, едва сдерживаемые тонкой кожей. О нестерпимом желании громко закричать, во всю мощь легких, но как же глупо это будет со стороны. О желании расплакаться, просто так, от бессилия. О безумном желании закрутиться в нелепом танце, под глупую мелодию. Непонятные, непостижимые, невесть откуда берущиеся, мощные и необузданные, спонтанные силы, которые он едва мог подавить, лишь крепче схватившись за руль. Да, руль его опора, стальной кузов его тюрьма. Но ведь он сам обрек себя, никто не держит его силой, но есть долг, традиция, порядок.
— Я туда не хочу, просто не могу… — простонала Купер.
— Нужно перетерпеть, пережить, когда-то выйдем на прямую и рванём со всей мочи! — обнял ее Форд.
— Когда? Когда оно будет, наше время? Не испаряться ли во мне эти силы и желания, тогда, когда мы наконец выберемся?
— Но там неизвестность, там ты сама по себе? Что ты знаешь о той жизни?
— Не говори так, еще немного и я снова сдамся, и снова задавлю эти страсти в самый дальний уголок моей головы. Ты не можешь, не хочешь, не веришь, но прошу, не ломай меня.
— Я вовсе не хотел…
— Знаю… пойдем вниз, там я попаду в знакомую жизнь и все снова будет хорошо — она взяла его за руку и потянула за собой.
— Конечно. Все будет хорошо.
— Плохая была идея, сама не знаю, что на меня находит, как только я покидаю пробку, просто сама не своя.
— Сама не своя… — задумчиво произнес Форд.
Обратно шли молча, почти не обращая внимания на шумные компании и окружающую действительность. Возвращение в Пробку немного смягчило внутреннее переживание. Пробка всегда действовала умиротворяюще, словно родной дом.
Они добрались до серого Форда. Открыли. Уютно расположились на передних сиденьях. Сняли обувь и вытянули ноги вверх, откинулись в креслах. Болтали до глубокой ночи. Душный воздух. Мерный гомон из тысяч окружающих машин, таких же неспящих как они. Свет сотен переносных прожекторов. Запах фритюрного масла и табака. Стук пивных бутылок. Все это завораживало и усыпляло.
— Думаешь завтра поедем? — спросила Купер.
— Не знаю, кажется да.
— Говорят, где-то поблизости город. Неужели все проедут мимо? Никто не останется?
— Никто не хочет терять место в пробке — ответил Форд, нервно ерзая в кресле.
— Никто…
— Знаешь… Если поедем, ты держись ближе ко мне.
— Ты же знаешь, это невозможно. Мы поедем с разной скоростью. Ты уйдешь далеко вперед, я отстану. Может наоборот.
— Не страшно, я буду бегать к тебе.
— Не говори ерунды! Ну раз, другой, а что дальше? Рано или поздно, бегать придется очень далеко. И в один день ты не сможешь вернуться домой во время и тогда ты потеряешь все. Свое место. Свою жизнь. Что тогда? Станешь "призраком"?
— Но мне хорошо с тобой, как не было очень давно.
— Мне тоже, но так уж у нас заведено. Ты сам знаешь. Через день, другой, мы разойдемся. Каждый по своему пути и ты должен дать мне обещание, что ты продолжишь свое движение. Я не хочу быть причиной твоего краха.
— Какая-то ерунда. Ничего не складывается… Разве это жизнь?
— Другой у нас нет. Да и потом, не хандри. Сегодня мы вместе и никуда не едем. Еще целая ночь впереди и если даже мы не уснем. Не страшно, покрыть несколько сотен метров можно и не выспавшись.
* * *
Она проснулась резко, от тревожного чувства. Осторожно, пытаясь не разбудить Форда, она повернула зеркало. Взъерошенные волосы, сонные неприглядные лица. Пару раз неловко махнула по волосам, пытаясь придать им порядок. Она буквально выпала из авто, на ходу натягивая ботинки, будто спешно ретирующийся любовник, не глядя на своего партнера. Дверь предательски скрипнула пыльными петлями. Она проверила, не разбудила ли. На затёкших непослушных ногах подошла к своей машине. Несколько секунд крутила ключом в хромированной замочной скважине красной двери и скользнув на сиденье, первым делом посмотрела в зеркало. Видимо осталась довольна, но смотреть на Форд не стала. Вставила ключ в зажигание и проверила, что есть индикация, смахнув пыль с приборов. После, пошарила в бардачке и выудила бутылку воды. Глотнула, поморщилась. Сделала еще глоток и вернула бутылку обратно. В этот момент раздался необычно короткий сигнал к началу движения, словно тот, кто подавал его, делал это впопыхах. Неужели снова движемся? Стоит ли разбудить его? Наверно какая-то ошибка, кто-то случайно посигналил. На всякий случай она завела двигатель. Водительскую дверь не захлопнула, чтоб быстро добежать до серого Форда и вернуться обратно. Но внезапно продвинувшиеся перед ней машины, не оставили выбора. Она выкрутила руль и въехала в образовавшееся пространство. Тысячи гудков разносились над равниной.
Форд проснулся от гудков. Маленький красный Купер, увлекаемый потоком, сигналил изо всех сил и неминуемо отдалялся. Ему вторили сигналы других автомобилей.
Он резко распрямил затекшее тело, протер глаза, оценил ситуацию. Странно, что он не услышал сигналов к движению, похоже их не было. Наверно близость города или тот круговорот в долине, ускорили движение.
Он вставил ключ в зажигание и повернул. Лампочки вспыхнули. Все в порядке. Он довернул ключ, стартер зажужжал и… ничего не произошло. Стартер упорно крутил коленвал, но двигатель и не думал запускаться. Форд вытащил ключ и вставил снова. Немного подождал, играя педалью газа, чтоб продуть цилиндры. Машины обтекали его лавиной, нервно сигналя, рискуя снести с пути. Без паники, паника не поможет. Он игнорировал все за пределами кузова автомобиля, отстранился, сейчас все внимание на двигатель. Поворот ключа и снова ничего. Укол ужаса пронзил сердце, отчего биение его ускорилось как пришпоренный скакун. Раньше такого с ним не случалось. Усилием воли он подавил желание крутить стартер без остановки. Руки тряслись и не слушались. Но не не позволял панике охватить нутро. Форд снова воткнул педаль газа в пол и повернул ключ зажигания, отпустил педаль и
