Усилия, которые понадобились мне, чтобы подняться с постели и доплестись до ванной, были достойны олимпийской медали. В комнате пахло мылом и порошком. Я вспомнила ночную нервозную уборку. Все вокруг сияло чистотой, словно Тома здесь никогда и не было. Оказывается, я даже тщательно стряхнула остатки волос с полки, где раньше лежал его бритвенный станок.
А вот сама я выглядела скверно. Волосы взлохмачены, лицо отекло, губы пересохли. Я открыла воду и встала под ледяной душ: только это приводит меня в чувство по утрам. Волосы подождут. Сначала — чистая футболка и завтрак. Я снова заварила зеленый чай, и, слава богу, желудок отреагировал нормально. Как и на тосты. Я заглянула в холодильник — Том ничего из еды не взял.
Мне нужно было пережить этот день, но я пока еще не знала как. Позвонить Тому на работу? Он ведь не может быть в такое время у Юнаса?
Ни за что! Гордость не позволяла. А после того как меня вывернуло вчера в ресторане, осталась только гордость. Не взяться ли за работу? Обычно это помогает, но сегодня… Заказчики ждут от меня креативности, а сейчас мне не до того. Взять выходной? Прогуляться по городу? Поглазеть на людей? Поехать в парк? Эта мысль внушала омерзение.
Не успела я обдумать другие варианты, как зазвонил телефон. Только бы это был Том, взмолилась я, поднимая трубку. Я еще не в силах была рассказывать о том, что произошло вчера, а по голосу любой поймет: случилось что-то страшное.
Бог лишь отчасти внял моей мольбе. Это был не Том, а Мартин. Мой друг, работодатель, весельчак, душа компании, единственный, с кем я была в состоянии разговаривать.
— Ты занята? У меня только что отменилась встреча за ланчем, и я подумал: может, встретимся? Было бы здорово с тобой поболтать. К тому же у меня наклевывается один проект, в котором ты могла бы поучаствовать. Увидимся в «Понтусе» через полчаса?
Полчаса? Это была чистой воды утопия. Старый город[4], конечно, недалеко. Но мне нужно еще одеться. С другой стороны, я бы с удовольствием повидала Мартина. Он всегда умел поднять мне настроение, даже при сильной депрессии. Я попросила у него час и благословила ледяной душ, вернувший меня к жизни.
Я даже приехала на встречу первой, и меня проводили к столику, заказанному на имя Мартина Карлсона. «Понтус» всегда напоминал мне провинциальный французский ресторан с вкусной едой, приятной простотой и по-европейски высокими ценами. Мягкие диваны, подушки, приглушенное освещение, белоснежные льняные скатерти на столах, расставленных так, чтобы посетители не слышали чужих разговоров.
Увидев в дверях Мартина, я расплакалась. Слезы, подступившие к горлу, когда Том швырнул деньги на стол, предательски хлынули только сейчас. Что-то в знакомой фигуре Мартина, знакомой манере говорить с официантом, знакомой радости в глазах при виде меня, его приятной полноте, зачесанных назад волосах, модной рубашке, немецких словечках, усвоенных им от матери-немки, вдруг подействовало на меня, и слезы градом покатились из глаз.
Спасибо тебе, Господи, за то, что у меня есть Мартин.
— Милая, что случилось? Конечно, сегодня у меня не самый лучший день, но неужели я так кошмарно выгляжу?
Ему удалось меня рассмешить. И пока он заказывал напитки, я поведала обо всем случившемся за последние двадцать часов, начиная от разговора с Томом в ресторане и до визита Смерти. Эту встречу настолько заслонили переживания из-за Тома, что я лишь сейчас поняла, насколько она абсурдна.
Мартин слушал меня, не перебивая. На лице его сменялись разные чувства: удивление, злость, страх. Он сразу объяснил причину:
— Эрика, давай начнем сначала. Что стоит за желанием Тома расстаться или взять паузу в отношениях, не знаю. Я ведь тоже был на той треклятой вечеринке со слайдами, и мне кажется, причина не в ней. У многих есть сокровенные воспоминания, и, возможно, мы задели лучшие чувства Тома, сами о том не подозревая. Но не это причина вашего разрыва. Том не настолько раним.
Они с Томом были очень разные, но прекрасно ладили, и Мартин вполне адекватно оценивал моего бывшего партнера.
— Все мы в молодости больше интересовались социальными вопросами, но потом, со временем, стали частью буржуазного общества, которое раньше презирали. И все стыдимся этого. У меня избыточный вес, признаюсь, люблю покушать, хотя мне известно о голодающих в Африке. Сколько тебе? Тридцать семь? А Том на несколько лет старше? И у вас нет детей. Новое чувство вины часто заслоняет старое.
У Мартина двое сыновей — двенадцати и четырнадцати лет. Причем младший с трудом читает и пишет, и за ним нужно постоянно присматривать, не то он изувечит себя или подожжет дом. Видимо, произнося эти слова, Мартин думал о нем.
— Гораздо хуже, если у Тома роман на стороне. Значит, он лгал тебе. Но даже тогда ничего не известно наверняка. Возможно, это случайная связь. Я не оправдываю его, но людям свойственно ошибаться. В том, что Том любит и даже зависит от тебя, я твердо убежден, поэтому не верю в его измену.
Мартин прервался и отдал должное канапе, заказанным на закуску. Только сейчас я сообразила, что отложенный мной на лишних полчаса ланч был для него смертельной пыткой.
— Мне кажется, ты должна набраться терпения, — продолжил Мартин, взяв хлеб с блюда, предусмотрительно протянутого официанткой. — Не исключено, что у Тома кризис среднего возраста. Или, прочитав статью об экономическом положении в Южной Америке, он решил, что недостаточно сделал для своей родины. Уверен, он тебе скоро позвонит. Вот только сомневаюсь, что ты захочешь с ним разговаривать. — Мартин сделал паузу, давая мне время на размышления. — Меня больше волнует твой ночной посетитель. До Хэллоуина еще далеко, и мне не нравится, что какой-то ряженый безумец звонит тебе ночью в дверь. У вас же есть домофон. Как ему вообще удалось войти в подъезд?
Я решила поговорить с Малькольмом, как только вернусь домой. Мартин прав. Это не похоже на невинную шутку.
Мы занялись канапе из белого хлеба с гусиным паштетом, копченым угрем и омлетом с петрушкой. Я благодарила небо за то, что мой желудок согласился принять эти восхитительные блюда. Мартин быстро покончил с едой и продолжил:
— Думаю, придя домой, ты должна сразу же поговорить с этим твоим чокнутым соседом. Мне это, правда, не слишком нравится, но ты сама утверждаешь, что он безобиден. Потом позвони мне и расскажи, какое отношение имеет к нему паяц с косой. И если никакого, я приеду к тебе, и мы вместе позвоним в полицию. Если, конечно, ты вдруг не поймешь, что все это тебе приснилось. Я отправился бы с тобой прямо сейчас, но у меня очень важная встреча с немцами в городе. Это касается того проекта, о котором я хотел с тобой потолковать. Но лучше сделаем это в другой раз. Будет повод снова с тобой пообедать. — Он погладил меня по щеке — неожиданный жест для Мартина — и подозвал официанта. — Принеси нам по большому куску торта и по чашке кофе с изрядной дозой коньяка. К этой даме заходила в гости смерть, ее нужно хорошенько накормить и напоить. Счет принесешь мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
