Мартин настоящий друг.
Возвращаясь домой, я уже чувствовала себя лучше. Не намного, конечно, — преувеличивать не буду, — но довольно хорошо: во всяком случае, заметила, что воздух свеж и до зимы еще далеко. Над словами Мартина стоило задуматься. Может, и у меня депрессия оттого, что я не сделала для человечества чего-то важного, если взглянуть на это с глобальной точки зрения.
Путь домой занял полчаса. Едва я свернула на нашу улицу, мне сразу бросилось в глаза: что-то не так. Прямо перед моим — теперь уже только моим, а не нашим с Томом — подъездом стояла машина «скорой помощи». Вокруг нее толпились люди и с любопытством что-то разглядывали.
Я ускорила шаг и приблизилась к толпе как раз в тот момент, когда двое санитаров вынесли носилки с телом, прикрытым покрывалом. Пока они вталкивали носилки в машину, покрывало сползло, и я увидела то, о чем уже догадывалась подсознательно: на носилках лежал Малькольм.
Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Слепой животный ужас перехватил горло. Малькольм неподвижно лежал на носилках. Был ли он мертв или серьезно ранен — что-то подсказывало мне: я последней видела его живым. И что еще хуже, если это убийство, то я видела убийцу и могу опознать его.
В эту минуту в дверях показался пожилой мужчина в белом халате. Я продралась сквозь толпу и прочитала на бейджике: «доктор Ханс Нурдшо».
Он удивился моей просьбе, но вежливо выслушал меня и согласился поговорить наедине. Я рассказала ему все: что была последней, кто видел Малькольма в живых, что знаю, кто его убийца, если, конечно, соседа убили.
— Вы живете здесь? — спросил доктор. Я утвердительно кивнула, и он предложил подняться ко мне.
Я мысленно похвалила себя за ночную уборку, благодаря которой моя квартира выглядела вполне прилично, и никто не принял бы меня за помешанную. Как все нежданные гости, Ханс Нурдшо устроился в голубом кресле в гостиной. Все почему-то выбирали именно его, хотя на диване были мягкие подушки.
Я предложила доктору кофе, от которого он отказался, и села напротив. По его просьбе я подробно рассказала, как бодрствовала ночью и видела Малькольма в четыре утра на балконе и как около пяти мне позвонили в дверь. Я передала разговор со Смертью, умолчав лишь о его совете завязать со спиртным.
И закончила тем, как Смерть удалился вверх по лестнице, а я попыталась дозвониться Малькольму, но безуспешно.
Ханс Нурдшо слушал меня внимательно.
— То, что вы говорите, очень интересно. Тем более, что помогает более точно установить время смерти. Пока же я готов лишь констатировать, что Малькольм Эйдеро умер между полуночью и шестью часами утра. То, что мы оказались здесь утром, — чистая случайность. Представители коммуны проводила инспекцию его квартиры, так как там были проблемы с протечкой или что-то вроде того. У них был запасной ключ, поэтому они открыли дверь и вошли в квартиру. Вообще-то так поступать запрещено, но, видимо, Малькольма тут хорошо знали, и у них было на это право.
Ханс Нурдшо сделал паузу и продолжил. Он относился к числу людей, которые говорят, делая паузы после каждой фразы. Идеальный объект для интервью. Такие всегда рассказывают историю от начала до конца, не отвлекаясь и не путаясь в мыслях.
— Коммунальные служащие нашли Малькольма лежащим на полу. Он был мертв. Как я уже сказал, без вскрытия могу утверждать только одно: все указывает на инфаркт. Убийство исключено. Но на основании ваших показаний я могу потребовать вскрытия. Полиция, возможно, тоже захочет провести расследование. И все же я абсолютно уверен — он умер от инфаркта.
— Можно ли выяснить, когда случился инфаркт? До пяти утра или после того как я видела ряженого человека на лестнице? — спросила я.
Доктор Нурдшо покачал головой.
— Повторяю, можно констатировать лишь то, что ваш сосед умер между полуночью и шестью часами утра. Судя по вашим словам, получается, что смерть наступила между четырьмя и шестью. Боюсь, даже вскрытие не даст более точный ответ.
Ханс Нурдшо снова посмотрел на меня, на этот раз с любопытством. У него были красивые карие глаза. Наверное, пациенты доверяют доктору с такими глазами и являются на прием регулярно, как на исповедь.
— Тот, кого вы видели на лестнице, не убийца. Если, конечно, не напугал Малькольма до смерти своим видом. Но это маловероятно, хотя я и не знаю подробностей вашей ночной встречи. — Ханс Нурдшо встал и протянул мне визитку. — Позвоните мне, если вспомните что-то еще. Я доложу обо всем в полицию и потребую немедленно сделать вскрытие. А потом сообщу вам о результатах, если вы будете так любезны и назовете мне номер вашего телефона. Думаю, полицейские тоже захотят поговорить с вами.
Я дала ему свою визитку. Доктор Нурдшо поблагодарил меня, и дверь за ним захлопнулась. Я снова осталась наедине со своими мыслями.
Глава 3
Событий, произошедших за последние сутки, хватило бы на целый год. Часы показывали четыре. Ровно двадцать четыре часа назад я поставила точку в конце предложения и оторвалась от компьютера, чтобы начать собираться на ужин с Томом. Что на мне было одето? Видимо, то, что я бросила вчера на пол, а утром запихнула в корзину для белья, — черные брюки и топ с прозрачной спиной. Теперь эти вещи каждый раз будут напоминать мне об измене и предательстве. И о смерти.
Тут я сообразила, что Том так и не позвонил. Неужели он такой трус? Ему никогда не составляло труда выразить свои мысли, почему же теперь он молчит? Куда подевались его смелость и бунтарство? Вместо того чтобы поговорить со мной, он держал все при себе, а потом банально бросил меня в ресторане. И даже не позвонил, чтобы поинтересоваться, все ли со мной в порядке.
Эти горькие мысли прервал звонок в дверь. Опять три сигнала. Я мигом вскочила. Это должен быть Том. На этот раз я готова к разговору с ним и ужасно зла. Я скажу ему все, что думаю. Если, конечно, это не доктор вернулся, что-то забыв. Я распахнула дверь так резко, что человек в образе Смерти, стоявший за ней, невольно отпрянул.
Он был одет точно так же, но сейчас держал косу в руке. Он протянул ее мне.
— Пожалуйста, бери. Теперь ты вооружена. Я пришел не для того, чтобы забрать тебя или причинить тебе зло. Я хочу поговорить с тобой. И не отказался бы от кофе.
Не успела я отреагировать на эти слова, как тот, кто называл себя Смертью, прошел в прихожую и, сняв черное одеяние, повесил его на крючок. Он был в черных джинсах, черной рубашке-поло и таких же до блеска начищенных, как и вчера, ботинках. Мужчина направился к голубому креслу, уселся в него и изящным гибким движением закинул ногу на ногу. Как змея, нашедшая нагретое солнцем местечко на камне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
