удержаться, чтобы не испортить свадьбу. Если бы я знал, что до этого дойдет… — он усмехнулся и обменялся взглядом с Массимо и Алессио, выглядя так, словно это была самая лучшая ночь в его жизни. Он совершенно не боялся. Он шел навстречу опасности, как будто она ничего не значила, как будто его жизнь ничего не значила, как будто смерть и боль ничего не значили.
— Ты заходишь слишком далеко, — тихо сказал Маттео.
— Слишком далеко? — Римо зарычал. — Ты нападаешь на меня и мою семью, когда мы гости на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести. Я мастер грязной игры, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.
Невио пристально посмотрел на Джианну и глубоко вздохнул.
— Я чувствую запах войны, — он рассмеялся, как будто это была хорошая новость. Война.
— Покиньте мою территорию. Мы квиты. И отпусти Джианну и Изабеллу прямо сейчас, — сказал Лука.
Римо усмехнулся.
— Квиты? Много крови Фамильи прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука.
— Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, — продолжал провоцировать Невио.
Я перестала слушать их игру власти. Я сжала мамину руку, желая, чтобы мы могли что-то сделать, чтобы остановить мужчин. Было слишком поздно останавливать войну, даже я это понимала, но сегодня мы все могли бы уйти живыми. Я не хотела, чтобы погибли люди, которых знала. Не хотела смотреть, как они умирают. Возможно, это было эгоистично, но эта мысль терзала меня. Особенно если учесть, что тот, кого я любила, мог убить того, о ком я заботилась.
Где-то раздался вздох, и внезапно Грета побежала к воде. Ее выражение лица было решительным. На нем не было и следа страха, даже когда она бросилась в Гудзон и исчезла под черной поверхностью.
— Грета! — раздалось несколько криков, и люди бросились бежать. Невио отпустил Джианну и побежал к воде, чтобы спасти свою близняшку.
Невио бросился в воду через несколько секунд, а Амо последовал за ним, предварительно осмотрев поверхность воды в поисках Греты. Они оба были готовы рискнуть всем ради нее. Римо и Серафина тоже бросились к краю, выкрикивая имя Греты.
Мама обняла меня, как будто боялась, что я тоже побегу туда. Я была слишком ошеломлена всем, что произошло. Выстрелы прекратились.
Папа и Адамо остались рядом с нами, а Нино и Римо побежали к кромке воды.
Амо вытащил Грету из воды и начал делать искусственное дыхание, вскоре после этого она открыла глаза. Невио наблюдал за происходящим со стороны, мокрый, со вздымающейся грудью и грозным выражением лица.
Даже издалека я видела его борьбу, страх за жизнь близняшки и ненависть к Амо. Мама смахнула несколько прядей с моего лица. Я чувствовала, как она дрожит, что было удивительно, потому что мое собственное тело сотрясала дрожь.
Я не была уверена, сколько прошло времени, но вскоре папа повел нас с мамой к фургону. Мы все забрались внутрь. Грета была завернута в мягкое белое полотенце и прижималась к своей матери Серафине. Поездка была тяжелой. Несмотря на то, что Фамилья позволила нам уехать, я все еще опасалась нового нападения.
Мне всегда казалось, что у меня в запасе все время мира. Все всегда говорили мне, что я еще молода и у меня вся жизнь впереди, но сегодняшний день показал мне, как быстро все может измениться, как неожиданно может оборваться жизнь. Мне еще столько всего хотелось сделать в своей жизни, столько всего я еще не испытала, что боялась, что у меня никогда не будет такого шанса.
Когда мы вышли из машины, то оказались в аэропорту, где нас ждал частный самолет. Я затаила дыхание, пока мы не поднялись в воздух.
В самолете было тихо, если не считать тихих перешептываний мужчин. На их лицах отражались гнев и решимость, и я знала, что они уже обсуждают планы мести. Прольется еще больше крови. Жизнь, какой я ее знала, закончилась. И все из-за двух людей, которые тайно любили друг друга. Я думала, что это романтично, но теперь поняла, что это трагично.
Я потянулась к своему ожерелью с золотым брелоком в виде скейтборда. Несколько лет назад Карлотта нашла его в витрине ювелирного магазина подержанных вещей. Я купила его, и с тех пор оно казалось мне чем-то вроде талисмана, который я всегда носила с собой, куда бы ни шла. Но его не было на месте. Я опустила взгляд. Мое декольте было обнажено, а я была в удобной пижаме. Только ночью я снимала ожерелье и клала его на тумбочку. Должно быть, я оставила его в номере отеля, когда мы убегали из засады. Я сглотнула.
Я никак не могла вернуть его. Мой чемодан с одеждой тоже был утерян, но, поскольку на свадьбу мне нужно было одеться так, чтобы произвести впечатление, я не взяла ничего, что было дорого моему сердцу, кроме ожерелья.
На сердце было тяжело. На протяжении многих лет я всегда прикасалась к нему, когда мне нужна была поддержка или удача.
Я подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени. Мои глаза боролись с непрошеными слезами, а в горле стоял ком. Я не была уверена, что дело только в ожерелье. Я боролась с необузданными эмоциями, которые пытались вырваться наружу.
Грета чуть не утонула, потеряла мужчину, которого любила, и все же не плакала. Она выглядела спокойной своим обычным, отстраненным образом. И Киара, у которой была перевязана голова из-за травмы, тоже не погрязала в жалости к себе. Она тихо беседовала с Алессио и Массимо, убеждаясь, что с ними все в порядке, в своей обычной материнской манере. Я сомневалась, что им будут сниться кошмары из-за этого. Зная их, они скоро начнут строить планы мести.
Я не хотела устраивать сцену из-за этого.
Я отвернулась к окну, надеясь скрыть слезы, если не удастся их сдержать. Боковым зрением я заметила движение, но не обернулась, ожидая увидеть маму. Я боялась, что она обнимет и утешит меня, ведь тогда слезы точно хлынут рекой.
— Худшая свадьба всех времен, тебе не кажется? — спросил Невио с сарказмом в голосе.
Я шмыгнула носом
