и собирала Силы для каких-то своих и неведомых мне целей…
— Постой-постой, братишка! — Головина словно озарило. — Хтоническое, говоришь?
— За это ручаюсь! — ответил Легион.
— А ведь мы так и не узнали, кто уничтожил Агартхи и её обитателей, — задумался Александр Дмитриевич, вспоминая свои «тибетские» приключения. — А ведь у Кощея были догадки…Это кто-то из прежних Повелителей Земли — Титанов! Кронос, либо его уцелевшие прихвостни! Черт! — выругался оснаб. — Как бы я хотел сейчас переговорить на этот счет с Кощеем! Но до него не добраться — путь в Агартхи уничтожен! — Головин дал задний ход и вернул автомобиль на дорогу.
Через полчаса Силовики уже входили в двери районного отдела Дзержинского НКГБ. Засветив на «вертушке» корочки сотрудников Народного Комиссариата Государственный Безопасности, чекисты беспрепятственно добрались до кабинета Потехина.
— Разрешите? — После предварительного стука, первым прошел в кабинет начальника Силового отдела Головин, следом за ним — Лич.
— Вы ко мне, товарищи? — недовольно взглянул на «гостей» Потехин, оторвавшись от каких-то бумаг. — Я занят, подождите немного…
— Третье Главное управление НКГБ СССР, — перебил Потехина Александр Дмитриевич, и не подумав выходить. Он подошел к столу и положил поверх бумаг специальное распоряжение, выданное и подписанное лично Лаврентием Павловичем. — У нас нет времени ждать пока вы освободитесь, товарищ майор госбезопасности, — спокойно произнес он. — Оснаб гозбезопасности Петров, Петр Петрович, — официально представился он, развернув удостоверение. А это — полковник госбезопасности товарищ Легион, Анастасий Гасанович…
Потехин, явно обалдевший от распоряжения, подписанного лично министром внутренних дел, а также званиями нежданных посетителей (о наличии звания оснаб он раньше даже не слышал, и поэтому не мог предположить насколько оно высоко), подскочил со своего места, застегивая верхнюю пуговичку на воротничке кителя.
— Майор госбезопасности Потехин! — отрапортовал он, вытягиваясь во фрунт и одергивая китель. — Начальник Силового отдела…
— Оставим формализм, Игнатий Савельевич, — произнес Головин, протягивая майору руку. — Дело общее делаем, поэтому можно на «ты».
— Присаживайтесь, товарищи, — пожав ледяную руку и Легиону, предложил Потехин. — Может, чаю? — произнес он, когда гости расселись. — Чувствую, замерзли…
— Дело не терпит, — качнул головой Александр Дмитриевич. — Это ваша докладная записка, Игнатий Савельевич? — спросил оснаб, вынимая из папки, которую захватил с собой, слегка помятый лист бумаги.
— Так точно! Моя, товарищ оснаб, — ознакомившись с документом, ответил Потехин. — Вы не подумайте, чего… Все изложенное мной в докладной — чистейшая правда! Если, что не так, — Потехин вновь вскочил на ноги, — готов ответить по всей строгости закона, товарищи!
— Успокойся, Игнатий Савельевич! И сядь! — произнес Головин. — Никто тебя ни в чем не обвиняет, хотя сведения, честно сказать, фантастичнее не придумаешь…
— Я тоже не сразу поверил, — усевшись на место, согласился с оснабом Потехин. — Но есть свидетели…
— Верю, Игнатий Савельевич, — сказал Головин. — Мы с товарищем Легионом все проверили…
— А… как… — опешил Потехин. — Там ведь…
— У нас свои источники информации, — с загадочным видом произнес Александр Дмитриевич. — Ты, кстати, шапочно знаком с этим источником, — широко улыбнувшись, добавил он. — Это Вячеслав Вячеславович Райнгольд…
— Опять этот дряхлый контрик-Мозголом? — Изумленно выпучил глаза майор. — Он у меня уже в печенках сидит, а добраться до него не могу!
— Па-а-апрашу выбирать выражения, товарищ майор госбезопасности! — с каменным выражением лица произнес Головин. — Хотя, откуда тебе знать? — тут же сменил он гнев на милость. — Информация проходила под грифом особо секретно! На контроле у Самого…
— У Самого? — ахнув, переспросил Потехин.
— У Самого, — не моргнув глазом, убедительно соврал Александр Дмитриевич. — Но скоро гриф секретности снимут, а мы, все-таки, в одной структуре служим, Игнатий Савельевич. Так вот, старый князь — наш давний секретный агент! Думаете, он просто так остался в Советском Союзе, хотя тысячу раз мог удрать за границу? Капиталов у него для этого вполне хватало, — доверительно повествовал Головин. — А вся контра недобитая, что спит и видит, как бы Советскую власть уничтожить, через него «удочки забрасывали», планируя разного рода диверсии! И сплошь Силового характера! Понимаешь, о чем я, товарищ майор госбезопасности?
— Вот оно что… — произнес Потехин. — Теперь-то, кажись, все на свои места встало! А я-то все недоумевал, на кой хер он здесь остался… Ох, прошу прощения, товарищи офицеры!
— Нечего страшного, Игнатий Савельевич! — благожелательно произнес оснаб. — Мы тоже, знаете ли, не ангелы во плоти, и любим временами завернуть крепкое словцо, — заразительно рассмеялся Александр Дмитриевич. — Так что, товарищ майор, переставайте кошмарить старенького дедушку-профессора, он столько полезного для страны сделал…
— Ага, — не сдержал эмоции Потехин, — его, пожалуй, закошмаришь! Он сам кого хочешь закошмарит, причем натурально! Лет пять назад он мою группу задержания так обработал, что ребята еще месяц спустя от ночных кошмаров вздрагивали и спать не могли!
— Ну, так-то Вячеслав Вячеславович был одним из ведущих Мозголомов царской России, — сообщил Потехину оснаб. — Это он еще к товарищам «любя»… Повезло, что не на полную катушку старик вас отваживал. Иначе, закончили бы свои дни в психушке, а то и мозги бы всем, как вы говорите, на хрен бы выжег! Этот пожилой патриах в Русско-турецкую так османов гонял — любо-дорого посмотреть! За его голову Гази Осман Нури-паша[1] такую награду обещал… Так что здорово повезло вашим ребяткам, Игнатий Савельевич! — закончил оснаб. — Но, что-то мы разговорились, а дело стоит, — неожиданно «опомнился» Головин. — Давайте, показывайте вашего задержанного…
[1] Осман Нури-паша (1832–1900), известный просто как Осман-паша — турецкий маршал и военный министр. За военные успехи был удостоен почётных прозвищ «Гази» (победоносный) и «Лев Плевны».
Глава 4
Выйдя из кабинета начальника райотдела НКГБ, чекисты направились прямиком в подвал, где и располагались тюремные камеры для содержания особо опасных преступников-Силовиков. По уже давно заведенной традиции, районные (как, впрочем, и все остальные) Силовые отделения наркомата госбезопасности старались размещать в особняках, ранее принадлежащих Сенькам-аристократам.
Ведь каждое, уважающее себя древнее семейство, имело в «своих закромах» этакие потайные казематы, напрочь блокирующие у заключенного бедолаги любые проявления Таланта. Вот и пользовались товарищи чекисты этим империалистическим наследием, оставленным бегущими за границу от Вооруженного восстания аристократишками.
«Используй то, что под рукою и не ищи себе другое», — вспомнил Головин, как, бывало, говаривал Хоттабыч.
Оно и правильно — ведь в эти Защищенные от Магии помещения вбухано столько Сил и средств на Знаки, Руны и Символы, что мама не горюй! Они ведь не только в металле, камне, да дереве воплощены, но еще и натурально в Эфир «врезаны». А о стоимости энергоемких Кристаллов-Накопителей, что подпитывают всю эту сложнейшую Артефактную Защиту, лучше просто промолчать — нет у молодого советского государства таких средств, чтобы в каждом Силовом райотделе подобное чудо сотворить.
Спустившись по узкой винтовой
