лестнице, камни которой были сплошь усыпаны кристалликами льда, Силовики добрались до низенькой металлической дверки, сплошь покрытой бахромой ржи и наплывами грязного рыжего льда.
Однако, из под ледяной шубы четко просвечивали переливающие заковыристые знаки, складывающиеся в замысловатые формулы Магической Защиты.
Товарищ оснаб прошелся наметанным взглядом по обледенелой дверке, выхватывая знакомые светящиеся Руны. Судя по их качественной проработке, не утратившей своих свойств за длительное время, изготавливались они настоящими специалистами своего дела.
— Солидная Блокировка, — произнес Головин, потирая пальцами замерзающий кончик носа — температура возле двери в каземат была чрезмерно низкой. Даже на улице мороз так не давил, как в этом древнем подвале.
— Так Дом Кюри перед самой Империалистической все здесь обновил, — выдыхая облака пара, сообщил Потехин. — Едва ли не на каждом Символе их Магическое клеймо присутствует, — похвалился майор госбезопасности, пристукивая ногу об ногу — его хромовые сапоги тоже не держали мороза.
Лишь один Легион никак не реагировал на низкую температуру — его мертвое тело холода не ощущало. Это только на примитивных Ходячих низкие температуры могут хоть как-то влиять, промораживая мертвые ткани и замедляя ихдвижения. Высшие же Умертвия функционировали на совершенно иных принципах жизнедеятельности, пребывая порой и в абсолютно невещественном состоянии. Поэтому даже большие перепады температур не могли им причинить какого-либо ущерба.
— Слушай, Игнатий Савельевич, — произнес Головин, — у тебя в подвале всегда такой холод стоит? Неужели вся эта Защита настолько энергоемка, что жрёт тепло, как бык помои? Тут как на северном полюсе! Ты бы хоть предупредил… — И оснаб зябко передернул плечами.
— Так нет же, товарищ оснаб, не в Защите дело! — Мотнул головой Потехин, дыша теплым парящим воздухом в кулаки, чтобы немного согреть руки. — Это все чертов Мамонт, будь он неладен! Сначала, вроде, никаких проблем с ним не возникало.
— А теперь, значит, возникли? — усмехнулся Александр Дмитриевич.
— Аккурат со вчерашнего дня такая оказия творится, — подтвердил майор. — Я ведь поначалу, когда его сюда определил, как рассуждал: посидит немного под стационарным Блокиратором — большой беды с ним не приключится… Сами же представляете, товарищи, что будет, если его редкий Дар Потрясателя «вразнос» пойдет? Я-то помню секретную разнарядку сорок третьего года, когда несколько серьезных «толчков» во время Инициации генерала Абдурахманова таких бед в Подмосковье наделали… Меня, как раз за неделю до этого, на должность начальника Дзержинского Силового отдела госбезопасности назначили — и такого я геморроя хлебнул…
— Погоди, Игнатий Савельевич, — перебил Потехина оснаб, — а с чего ты взял, что это Инициация Абдурахманова была? Такого в разнарядке не было — сам её сочинял.
— Ого! — Признание такого факта моментально прояснило степень высоты неизвестного майору звания «оснаб». — Так это, Петр Петрович, догадаться-то не сложно… — пожал плечами Игнатий Савельевич. — Правда, только после Победы осознание пришло, — признался он. — Как только вместо Рейха одна лужа осталась, так и пришло. О других Силовиках-Потрясателях на советской земле мне не известно. Ну, кроме, вот, Мамонта…
— Ну, что же, в логике тебе не откажешь, Игнатий Савельевич. Молодца! — похвалил Головин майора. — Не буду скрывать — все правильно рассчитал. Думаю, стоит тебя на повышение отправить… — задумчиво произнес оснаб. — Переговорю насчет тебя, майор, с Лаврентием Павловичем — сейчас вменяемые кадры, как воздух нужны!
— Ы-ы-ы! — только и смог выдавить из себя Потехин, не ожидавший подобного заявления. — С Генеральным комиссаром государственной безопасности? Обо мне?
— Не ссы в трусы, Игнатий Савельевич! — Вновь вспомнив шутки-прибаутки Хоттабыча, по-свойски хлопнул майора по плечу Александр Дмитриевич. — Быть тебе со временем генералом, майор, если не дурак, конечно! Но я-то знаю, что не дурак, — произнес оснаб, пристально взглянув в глаза Потехину.
Майор почувствовал, как в его сознание что-то осторожно ввинчивается, невзирая на установленную Ментальную Защиту, что в штатном порядке устанавливалась каждому сотруднику НКГБ. А для руководящего состава она снабжалась еще и своеобразной сигнализацией.
Не будь её, Игнатий Савельевич даже и не заметил бы умелых действий «кремлевского» Мозголома. «Районные коновалы» действовали настолько грубо и болезненно, воздействуя на мозг, что после их ежегодных вмешательств по обновлению Магической Защиты, у сотрудников Потехина (да и у него самого) головы трещали минимум неделю, словно с жутчайшего перепоя.
Легко считывая мысли майора, Александр Дмитриевич с трудом удерживал невозмутимое выражение лица. Ведь Головин специально активировал «сигнализацию» Ментальной Защиты, чтобы обозначить свое присутствие в сознании Игнатия Савельевича. Он легко бы мог распотрошить всю его, так называемую Защиту, совершенно себя не выдав.
А вот с работой «местечковых» специалистов-Психокинетиков, нужно было срочно что-то делать. Ибо их выучка и умения, действительно находились где-то на уровне плинтуса, а то и еще ниже. Мало того, что при работе с «объектами воздействия» (которые, вот ведь какая незадача, являлись живыми людьми) они причиняли последним невыносимые страдания и боль, так еще и качество их Защиты оставляло желать лучшего.
На этот счет у товарища оснаба после неожиданной встречи со своим старым наставником, появились определенные мысли. Мозголомов, свободных от несения службы, в стране постоянно не хватало. Да что там говорить — их было крайне мало. А уж опытных учителей — и подавно.
Так что оставить и дальше старика Райнгольда влачить жалкое существование затворника, Головин попросту не мог. Не имел права. Осталось лишь договориться с руководителями страны и устроить престарелого князя на должность «воспитателя» юных Мозголомов. Опыта ему не занимать, а качество обучения — на уровне лучших мировых университетов! А то, что обличенные властью товарищи не откажут Райнгольду, а вообще схватятся за это предложение обеими руками, Александр Дмитриевич даже не сомневался.
— Это, м-майор, ты д-двери-то отопри, а то з-замерзнем мы здесь к е. ене-фене! — Головина от мороза уже начало основательно подтряхивать. — Ты з-задержанного не заморозил часом в этом гребаном к-каземате? — поинтересовался он, когда Потехин принялся деактивировать Магическую Защиту, навешанную на дверь.
— Да ч-чего ему сделается, то-товарищ оснаб? — произнес Игнатий Савельевич, которого тоже ощутимо била морозная дрожь. — Это в-ведь он здесь свободной Силой истекает… Мне над этим казематом пришлось пятерых Силовиков усадить, чтобы Энергию аккумулировали в Накопители.
Светящиеся Формулы, наконец, потухли, вот открыть примерзшую к косяку дверь у майора никак не получалось.
— Черт! — выругался Игнатий Савельевич, саданув несколько раз каблуками сапог в ледяной нарост. — Заиндевела совсем… Отогревать придется… Комаров! — громко заорал он дежурному, чей пост находился этажом выше, у самого входа в подвал.
— Что случилось, товарищ майор госбезопасности? — В «предбаннике» пред дверью в каземат нарисовался напряженный молоденький сотрудник ГБ с «пустыми погонами» и мягким пушком под верхней губой, нервно сжимающий в руках потертый ППШ.
— Ты автомат-то опусти, Комаров! — прикрикнул на подчиненного Потехин. — А
