— Но ведь к нам с тобой она, слава богу, не перешла, Стив! Лично я не испытываю никаких отрицательных эмоций по отношению к Милфордам, — сказала Марион. «Скорее даже наоборот», — про себя добавила она.
— Я тоже, — отозвался Стив, — но не забывай, что мы — новое поколение. Мы выросли в иных условиях, в ином мире. Конечно, основные общечеловеческие ценности остались, разумеется, прежними, но некоторые понятия как бы сгладились, смягчились, Тетя же воспитывалась в среде, которая относилась к подобным вещам куда более сурово. Возьми хотя бы ее допотопные понятия о сословных различиях.
— Да, она продолжает величать Бернарда своим камердинером, — усмехнулась Марион.
— Вот-вот, и я о том же, — подтвердил Стив. — Или, скажем, ее планы относительно нас с тобой.
— Тетя боится, что проклятие вновь обретет силу и я останусь старой девой.
В глазах Стива засветились озорные искорки.
— Ну, в этом я сомневаюсь, моя радость! Такой милашке, как ты, не грозит одиночество.
— Значит, ты собираешься жениться на мне, потому что я — милашка? — поддразнила его Марион.
— Нет, не только. — Он посерьезнел.
— А почему еще? Скажи! — потребовала она.
— Я лучше покажу.
Стив поднялся, в два шага преодолел расстояние между ними и, подхватив Марион, стиснул ее в объятиях и впервые поцеловал как мужчина, жадно раздвигая языком ее сомкнутые губы. Этот поцелуй никак нельзя было назвать родственным. Однако и того огня страсти, от которого кружится голова и земля уходит из-под ног, девушка тоже не ощутила. И Стив почувствовал это. Конечно, повзрослевшая Марион стала чертовски привлекательна и сексуальна, но в их отношениях отсутствовала искра, которая неизбежно вспыхивает между страстно влюбленными людьми.
И все же он предпринял еще одну попытку пробудить в своей нареченной сексуальное желание. Оторвавшись от ее губ, он ласково потерся щекой о ее шею и стал целовать белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Опускаясь все ниже, Стив коснулся языком ложбинки между грудей и, наконец, легко куснул через тонкую ткань блузки сосок Марион.
В тот же момент девушка смущенно высвободилась из его объятий. Возможно, тело ее и отзывалось на ласки Стива, но сердце молчало. От его поцелуев и прикосновений она не испытывала и сотой доли того головокружительного вихря эмоций, который налетел на нее лишь от одного присутствия графа Милфорда…
— Мы еще подождем со свадьбой, да, Стив? — робко спросила она.
Стивен вздохнул. Как достаточно опытный мужчина, он понимал: на сильное и взаимное физическое влечение рассчитывать ему не приходится — во всяком случае пока.
— Конечно, мы же договорились, — с улыбкой ответил он. — Хочешь прокатиться верхом?
Взявшись за руки, Марион и Стив направились к конюшне. Увы, им обоим не хватало какой-то мелочи, которая делает мужчину и женщину парой. Слишком уж они оба походили друг на друга.
Глава 3
— Скорее, Тоби! — подбадривала Габриела своего старого спаниеля. Тот, по причине преклонных лет, не хотел резвиться и бегать вприпрыжку, а тихонько плелся за хозяйкой в сторону старинного парка с прудом. — Я прекрасно знаю, что ты уже не мальчик. Но движение — это жизнь. Идем!
Обернувшись, Габриела залюбовалась стоявшим на невысоком холме замком Уайтстоун, что означало «белый камень». И действительно, замок в романском стиле — резиденция графов Милфордов с середины XVII века — был построен из очень светлого, почти белого песчаника.
В течение последних десяти лет Габриела редко бывала здесь. После пансиона она закончила высшую школу искусств во Флоренции. Пока она училась, родители умерли. Поначалу Габриела сильно тосковала по ним. При жизни они довольно мало общались с дочерью, с семи лет отправив ее в дорогой пансион, а ей так хотелось семейного тепла, ласки и любви, выражаемой не только в коротких поздравительных открытках и телефонных звонках… А потом еще несколько лет жизни в Италии… Что за глупое тщеславие — отправлять детей получать образование в другую страну, если это прекрасно можно сделать в родной?..
— Дети должны жить с родителями, верно, Тоби?
Спаниель поднял голову, внимательно посмотрел на хозяйку умным проницательным взглядом и даже, как показалось Габриеле, слегка склонил голову набок, словно подтверждая: ты совершенно права, дорогая.
…Вдовствующая графиня Милфордская вошла в Голубой салон замка Уайтстоун — такая же стройная и величавая, как в годы молодости, только некогда каштановые волосы, уложенные в высокую прическу, теперь стали серебристыми.
— Бабушка, — подбежала к ней Габриела, — Дерек вернулся? Держу пари, что он уже составил план, как приобщить меня к работе.
Старая графиня улыбнулась. Перед приездом Габриелы Дерек и в самом деле прикидывал, чем занять свою юную сестру.
— Безусловно, дитя мое, ты замечательная художница и живопись — твое призвание. Но мы с Дереком мечтаем, чтобы ты освоила и премудрости ведения домашнего хозяйства. В конце концов, ты когда-нибудь выйдешь замуж, у тебя появится свой дом, семья…
— Но, бабушка, я вовсе не стремлюсь под венец, — запротестовала Габриела, — во всяком случае, в ближайшем будущем. Домоводство — ужасная скука.
— Ты не права, дорогая, — возразила графиня. — Стоит только начать, и ты поймешь, насколько это увлекательно. Ведение такого хозяйства, как наше, включает в себя множество аспектов. Не обязательно хвататься за все сразу, можно выбрать, что тебе больше по душе. Помимо замка у нас есть обширные земельные, и лесные угодья, фермерские хозяйства. Счета, в конце концов, тоже требуют времени. Тебе необходимо научиться разбираться в этом хотя бы в общих чертах.
— Ну не знаю, — сморщила хорошенький носик Габриела.
Графиня вздохнула:
— Если домашнее хозяйство для тебя настолько непривлекательно, придется подыскать какого-нибудь богатого бездельника-гедониста, для которого главное — удовольствия и развлечения.
Габриела нахмурилась и счала задумчиво накручивать на палец длинные черные локоны, стянутые на затылке в конский хвост.
— Не удивлюсь, если у моего братца про запас имеется и такой вариант, — с легкой досадой проговорила она.
Графиня тут же сделала невинное лицо и попыталась скрыть улыбку, но от проницательной Габриелы не укрылась ее уловка.
— Ага! Значит, я права! Что затеял Дерек? Признавайся, бабушка!
— Почему тебя это так возмущает, дитя мое? — попыталась вразумить внучку графиня. — Мы с Дереком тебя любим, мы несем за тебя ответственность. Ничего удивительного в том, что мы стремимся устроить твою судьбу наилучшим образом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
