— Это письмо не подписано, — ответил тот. — Тут кроется какой-то адский умысел!
— Заметьте, что согласно этому письму, свидание было назначено не вам одному, но и моему гостю — французу. Что бы это значило?
— Я совершенно теряюсь, — пробормотал господин де-Бираг,
— Послушайте, господа, — воскликнула с живостью девушка. — Может быть, я вас выведу на верный путь?
— Говори, сестра.
— Вы знаете, что уже два дня тому назад наш двоюродный брат Дювошель, внезапно покинул нас, чтобы посетить свою плантацию в окрестностях Хереми, в которой было несколько случаев отравления.
— Верно, и он должен был вернуться сегодня.
— Да, и Марта начинает уже очень беспокоиться о своем муже. Она волнуется, не случилось ли что-нибудь с ним.
— Напрасно она беспокоится; ее муж молодой, здоровый, храбрый человек, который сумеет постоять за себя в случае нападения,
— Но несмотря на это, она сегодня утром не смогла совладать со своим беспокойством и послала искать мамашу Сумеру, чтобы та поворожила ей, и сказала причину задержки мужа.
Жозеф Колет пожал плечами и, обращаясь к молодому человеку, проговорил:
— Вы видите! Вот наши креолки, легковерные и суеверные, как малые дети. Марта, моя сестра, женщина 25 лет, семь лет уже, как вышедшая замуж, мать прелестного ребенка шести лет — и приглашает гадалок! Нечего сказать — хороший пример она показывает своей сестре! И что же, — он обратился к девушке, — Сумера приходила сюда?
Да, брат. Она довольно долго находилась в помещении Марты, занимаясь с маленькой Марией, которая очень полюбила ее за то, что она постоянно приносила ей лакомства. Розенда убедила мою сестру, погадала и объявила ей, что ее муж возвратится домой живым и здоровым до истечения суток.
— И это все?
— Нет, брат мой. Она обратилась потом ко мне, предсказала мне в близком будущем счастливое супружество и убедила зайти к ней, чтобы…
— Ну? — проговорил Жозеф Колет, видя, что она приостановилась.
— Я не смею продолжать! — сказала она, закрыв лицо руками, чтобы скрыть выступивший румянец.
— Говорите, умоляю вас!
— Нет, это невозможно! Я тогда стану для вас предметом насмешек!
— Бедное дитя, — проговорил он. — Я угадываю, в чем дело. Должно быть, ты хотела получить от нее какой-нибудь амулет, чтобы быть уверенной, что в будущем твой муж никогда не обманет тебя? Не правда ли?
Молодая девушка подняла глаза на своего жениха и улыбнулась сквозь слезы.
— Бедное дитя! — проговорил господин де-Бираг
— Правда, — решительно проговорила Анжела, — Но ведь посудите сами, Сумера — моя кормилица и очень любит меня ее ахупа была подарена ей моим отцом. Вот почему моя сестра советовала мне не отказываться.
— Еще одна глупая голова, — пробормотал Жозеф Колет — И вероятно, для того, чтобы тебя не узнал кто-нибудь, она загримировала тебя мулаткою?
— Да! — ответила она еле слышно.
— А, теперь я понимаю их замысел! — вскричал Жозеф Колет ударив себя по лбу — Ты должна была служить приманкой, чтобы завлечь в эту хижину двух белых, от которых желали избавиться. Кто знает не были бы мы оба умерщвлены там? Но, благодаря Богу западня оказалась чересчур грубой.
— Что вы хотите этим сказать, друг мой? — быстро спросил господин де-Бираг — Неужели вы думаете что негодяи действительно посягали на вашу жизнь?
— Я в этом уверен! Видите ли: здешние негры чистой крови ненавидят президента Жефрара, который благодаря своему таланту и силе воли, сумел утвердить здесь крепкое и либеральное правление в этой несчастной стране, бывшей столько времени добычей невежественных и фанатичных честолюбцев. Они завидуют цветным людям, которые вместе с президентом стремятся к реформам. Обширный заговор, невидимые нити которого, опутывают целый остров, зреет в тиши против президента и его мулатов, чтобы ниспровергнуть нашего президента и его правительство и восстановить господство толпы во главе которой естественно встанут почитатели бога Воду, поклонники священной змеи.
— Но это чистое сумасшествие! — вскричал молодой человек.
— Да, но, к несчастью, это так; я имею сведения из достоверного источника. Гвинейские негры сохранили вообще все глупые суеверия своей прежней родины; время не переменило их. Христиане по наружности, они в действительности не признают никакой другой религии кроме той, которую исповедовали их отцы на берегах Африки; поэтому они сожалеют об императоре Фаустине I, невежественном и фанатичном негре, который был настоящим воплощением всех пороков и грубости народа своей расы, этом тигре, с человеческим лицом, который покровительствовал всем колдунам, высоко чтил бога Воду и объявил себя любимцем священной змеи.
— Все это ужасно, друг мой! Но, ведь ваш гость и я, мы здесь — иностранцы, французы, так как он корсиканец, — я думаю, а я — с острова Мартиники; дела этой страны вовсе не касаются нас, чем же мы им мешаем?
— А вот сейчас поймете! Видите ли, негры распространяют против президента Жефрара самую гнусную клевету; так они говорят, что он хочет продать Гаити Франции, которая тогда здесь восстановит рабство.
— Но это глупо; Франция — самая передовая нация; она везде в своих владениях уничтожила рабство!
— Черт возьми, они не рассуждают об этом, разве они читают журналы и знают, что происходит вне их острова?! Они слепо верят тому, то им говорят вожаки. Их убедили что мой гость — тайный агент французского правительства и что я нарочно выдал его за путешественника. Что касается вас — дело другое. Ваша фамилия владела некогда большими землями на Сан-Доминго; ваш предполагаемый брак с моей сестрой, по мнению заговорщиков, не более, как предлог, чтобы обойти закон, запрещающий белому приобретать имения на территории республики, и войти таким образом через этот брак во владение прежними поместьями. Заметьте при этом, друг мой какой странный случай: ведь почти все прежние имения вашей фамилии теперь принадлежат мне.
— Но ведь вы приобрели их вполне законным образом! Кроме того вы знаете — с улыбкой прибавил он — что я не требую от вас никакого приданого.
— А вот подите-ка, растолкуйте им все это!
— Тогда есть простое средство разрушить их план; пускай ваш гость возвращается в свою дорогую Францию, а мы т. е. вы с сестрой и я, поедем на Мартинику где и заключим брак. Как вам нравится это?
— Мне кажется, — робко вставила молодая девушка, внезапно покраснев, — что это, действительно, простое средство.
— Кроме того, это избавило бы нас от ненависти наших врагов! — прибавил молодой человек. — И оба направили свои взоры на плантатора, опустившего свою голову в глубокой задумчивости.
