— Нет но я многое подозреваю!
— Преданы ли вы своему господину?
— На жизнь и на смерть!
— Могу ли я рассчитывать на вас?
— Вполне!
После этого господин де-Бираг покинул секретаря и подошел к французу, исполняющему обязанности хирурга около двух дам.
— Скажите пожалуйста, — проговорил он. — Можно ли возвратить моего друга к жизни?
— Я думаю. Стоит только разжать ему зубы и влить несколько капель какого-нибудь вина, растереть его — и он очнется.
— Хорошо! Это сейчас будет исполнено! — и, повернувшись к секретарю, господин де-Бираг попросил.
— Дорогой Дорнес, прикажите немедленно оседлать двух хороших лошадей.
— Слушаюсь, господин!
— А вас, дорогой друг, — обратился господин де-Биpar к французу, — я попросил бы позволить мне принять управление над этим опустевшим домом.
— Сделайте одолжение, — ответил тот, улыбаясь, — я первый буду повиноваться вам!
— Благодарю вас! Впрочем, другого я и не ожидал. Теперь попрошу вас об одной услуге.
— Говорите.
— Вы немедленно сядете на лошадь и поедете в Порт-о-Пренс. Нужно предупредить полицию об этих событиях. А на обратном пути вы захватите с собой врача. Хорошо?
— Идет.
— Да не забудьте захватить с собой оружие!
— Не беспокойтесь! Я — стреляный волк и не дам подстрелить себя как зайца! Я прекрасно понимаю, что мы находимся в дикой стране, что бы там не говорили о культуре негров европейские негрофилы.
— Прекрасно! Так поезжайте с Богом!
— Лошади готовы! — объявил, входя секретарь.
— Доброго пути!
— Счастливо оставаться!
Мужчины пожали друг другу руки и француз вышел.
Господин де-Бираг вынул листок бумаги из портфеля и, написав несколько строк карандашом, сказал, подавая записку Дорнесу:
— Дорогой Люсьен, отправляйтесь немедленно в Хереми. Нужно предупредить господина Дювошеля о его несчастье. Только сделайте это с надлежащей осторожностью.
— Будьте спокойны, господин.
— Прекрасно! Идите же с Богом, только возвращайтесь скорее; вы здесь необходимы.
— Слушаюсь! Через три часа я вернусь! — проговорил секретарь, выходя из комнаты.
После этого господин де-Бираг отдал несколько распоряжений слугам, в частности, чтобы они еще тщательнее охраняли дом, и повернулся к плантатору.
Последний в этот момент открыл глаза, как человек, который только что пробудился от глубокого сна. Он бросил вокруг себя блуждающий взор, как бы отыскивая что-то. Потом вдруг выпрямился и грозно вскричал:
— Флореаль-Аполлон!
— Никто не видал его в эту ночь, — заметил господин де-Бираг.
С трудом Жозеф Колет поднялся с кушетки, опираясь на плечо своего друга.
— О, теперь я убежден, что Флореаль-Аполлон — презренный убийца! — сказал он.
— Кто мня зовет? — раздался мрачный голос.
На пороге дверей появился негр.
Молодые люди, невольно вздрогнув, как бы при виде ужасного зрелища, отпрянули назад.
7
Уличенный злодей
Прошло несколько минут тяжелого молчания. Бессознательно, не спуская глаз с негра, господин де-Бираг подошел к столу, где лежало оружие.
Флореаль-Аполлон не тронулся со своего места. Скрестив руки на груди, с высоко поднятой головой, с глазами, метавшими молнии, скривив губы в презрительную усмешку, он стоял неподвижно на пороге комнаты.
Он же первый нарушил молчание.
— Вы обвиняете меня в моем же отсутствии, — сказал он угрожающим голосом. — Я готов отвечать вам! Но сначала скажите, в чем заключается мое преступление?
— И вы еще смеете спрашивать об этом? — с негодованием спросил молодой человек
— Господин де-Бираг, — холодно отвечал негр, обращаясь к молодому человеку и бросая на него суровый взгляд. — Вас дело не касается, Я не признаю право за вами повышать голос, чтобы обвинять или даже спрашивать меня о чем-либо. Предоставьте это, — язвительно прибавил он, — моему молочному брату, с которым я рос, который любит меня и который с радостью разделяет мое мнение. Пусть он, забыв на время о всех узах, скрепляющих нас друг с другом, публично обвинит меня в убийстве, грабеже, воровстве и не знаю еще, в каких преступлениях! Говорите же, Жозеф Колет, я готов отвечать вам!
Жозеф Колет, прилагал много усилий, чтобы преодолеть охватившее его волнение. Дрожащим голосом, тоном легкого упрека он сказал
— Если я несправедливо обвинял вас, то простите меня, Флореаль-Аполлон. Но, посудите сами, когда произошли печальные события этой ночи, все мои друзья и мои слуги собрались вокруг меня. Вас не было здесь, чтобы защищать меня или, по крайней мере, помочь мне настигнуть бандитов, наполнивших этот мирный дом слезами и кровью. Ваше место должно было быть около меня!
— Право, я не пришел. И мое отсутствие было истолковано против меня! Так вот в чем обвиняют меня!
Негр опустил голову на грудь и некоторое время хранил молчание.
— Я прощаю вам, — снова заговорил он надменным голосом, — у вас в жилах течет кровь белых. Оттого вы легко поддаетесь подозрениям. А между тем, пока вы здесь стонали и плакали, подобно слабым женщинам, я не думал ни о чем другом, как заботиться только о вас, и стремился преследовать убийц.
— И это правда? — с видом сомнения спросил Жозеф Колет
— Ложь! — гневно выкрикнул молодой человек. — Убийца — вы!
— Я? — презрительным тоном вскричал негр. — Будьте осторожны в своих выражениях, господин де-Бираг. Вы сейчас получите доказательство правдивости моих слов.
Он исчез, но через минуту появился вновь, неся в руках завернутое в ковер тело негра с маской на лице.
— Вот убийца! — закричал он торжествующим тоном. — Я убил его!
С этими словами он швырнул тело, которое с глухим стуком покатилось по полу
Ошеломленные молодые люди смотрели на пол не зная, что и думать об этом.
Между тем, Флореаль-Аполлон нагнулся и, срывая маску с трупа, воскликнул голосом, полным злорадства:
— Взгляните, узнаете ли вы этого человека?
— Луизон, один из моих самых старых и преданных слуг! — с печальным удивлением проговорил Жозеф Колет — Может ли это быть?
— Да, Луизон! — смеясь повторил негр. — Этот слуга, на которого вы так полагались, и который изменил вам, один из главных вождей страшной секты Воду!
— Боже мой! — пробормотал плантатор. — И этот человек смог изменить мне?
Господин де-Бираг молчал, но его испытывающие взгляды, которые он бросал на мрачного негра, казалось хотели проникнуть в глубину его души.
— Ну, — начал опять Флореаль-Аполлон с видом вызова, — и перед этим неопровержимым доказательством, в присутствии этого трупа, распростертого у ваших ног, вы все еще пытаетесь продолжать обвинять меня, все еще продолжаете утверждать, что я убийца?
