— Пироги не ешь. Возьмем с собой.
Мишка с усилием положил пирог, который уже чуть-чуть не хватил зубами, и угрюмо затих. Но время от времени его глаза алчно останавливались на внушительной горке маслянистых, пышущих жаром пирогов. Он один раз проглотил слюну, другой, третий. Пироги лежали такие румяные, такие ароматные, что он наконец не выдержал, схватил самый большой и, под убийственно-презрительным взглядом Левки, быстро съел его. Мишке показалось, что таких вкусных пирогов он еще никогда не ел, и против воли протянул руку за следующим…
Левка страдал. Он ерзал по стулу, делал всевозможные предостерегающие знаки, строил страшные гримасы, но Мишка поедал пирог за пирогом, потупив голову, чтобы не видеть Левкиных ужимок и свирепых глаз.
Встали из-за стола. Левка от негодования стал даже заикаться.
— Т-ты — нахальная об-бжора. К-крокодил…
Мишка смущенно моргал белесыми ресницами. Он чувствовал себя виноватым, но спасти положение не было никакой возможности: он съел даже те пироги, которые принадлежали Левке. Не миновать бы Мишке жестокого и справедливого возмездия, да он все время терся около отца. Левке удалось лишь раз, и то исподтишка, сунуть ему кулаком в мягкий живот.
— Потом еще дам! — тихо пообещал Левка.
Однако гнев его к вечеру прошел. Ложась спать, ребята уже горячо обсуждали подготовку к путешествию.
…Вася пришел в Майское в восемь утра. Перемахнул через ограду и очутился в огороде, куда выходило окно Мишкиной комнаты. Заглянул в него, постучал осторожно. С кровати сразу же вскочил Левка. Увидев Васю, махнул рукой и поспешно стал одеваться. Мишка тоже вылез из-под одеяла.
Вскоре они уже стояли у калитки дяди Фединой усадьбы. Мишка вошел во двор, но тут же вернулся.
— Дом на замке.
— Вот тебе раз! — растерянно произнес Левка. — Где же он?
— Наверное, вышел ненадолго. Давай подождем.
Ребята присели на траву. Уже солнце поднялось высоко, а хозяина все не было. Лева раздраженно сплюнул:
— Идем домой. Чего торчать здесь?
Дядя Федя будто ждал этого восклицания: в ту же минуту появился на улице. Он шел быстро, размахивая руками. Мишка бросился навстречу.
— Дядя Федя, мы пришли за моторкой.
— А, Топтыгин! За какой моторкой?
— Вы же обещали, — укоризненно произнес Мишка.
— Ах, да… Но мне некогда, тороплюсь на службу, брат. Да и лодка у меня того… поломалась. Надо мотор в ремонт отдавать. Заходите этак через недельку…
— Фьюй! — свистнул Левка. — Через недельку!
— Ничего не поделаешь, — развел руками дядя Федя. — Ну, топайте, ребята. Опаздываю. — И он вошел во двор.
Мальчишки, расстроенные, приунывшие, медленно поплелись обратно.
— Эй, ребя! — вдруг засмеялся Вася. — Чего мы горюем? На «Открывателе» поплывем. Ведь он-то у нас готов!
— Ну, конечно! — сказал Левка. — Я и забыл о нем из-за этой дурацкой моторки.
Минуя дом, ребята прошли на реку, уселись на высоком крутом берегу.
— Плывем завтра, на восходе солнца, — глянул на друзей Вася. Его взгляд был, как никогда, серьезен и тверд. — Решайте на этом берегу. Потом будет поздно. Особенно ты, Михаил. Трудности всякие могут случиться и все такое. Ежели что — лучше останься.
Мишка стукнул себя кулаком в грудь.
— За кого ты меня принимаешь?! Да я!.. Да я любые трудности и преграды пройду.
Вася по-прежнему был серьезен, Левка тоже не улыбнулся.
— Хорошо, — кивнул Вася. — Теперь по домам, а вечером — ко мне.
Левка и Мишка дома не застали никого: можно было подготовиться к походу не торопясь, основательно.
Пока Мишка собирал одежду, Левка вынул из-под матраца планшетку. Положил в нее два чистых блокнота, карандаш, авторучку. Затем из ящика швейной машины достал катушку с нитками, иголку, застегнул растолстевшую сумку, крепче привязал к ней компас и перекинул ремень через плечо.
Потом принялись собирать провизию: две булки недавно испеченного хлеба, увесистый кусок сала, полпачки соли. Мишка сбегал в огород и принес целую гору помидоров и огурцов. Все это уложил в Левкин рюкзак.
— Кажется, все… Пошли, — произнес наконец Левка, надевая рюкзак. — Ну, чего ты копаешься? Айда.
Сейчас… — Мишка торопливо вырвал из тетради листок бумаги, взял карандаш и быстро написал:
«Мама и папа, мы с Левой ушли к Васе. Будем рыбачить два дня. Вы же нам разрешили. Вот все». — И, подумав немного, Мишка добавил: — «Целуем вас. Миша, Лева».
Левка усмехнулся:
— Гляди-ка какие телячьи нежности!..
Васю ребята нашли на верфи.
— Ага, явились! — встретил он их. — Кладите вещи на «Открыватель». Я свое уже перенес.
Левка заглянул в кубрик. Там, на охапке свежего ста, лежала Васина одежда, булка хлеба, два холщовых мешочка — один с сухарями, другой с картофелем. Вдоль борта уложены два удилища, лопата, два длинных весла и одно короткое — кормовое.
— А лопата зачем? — недоуменно спросил Левка.
Вася захохотал.
— Вот так спросил! Едем склад рыть и без лопаты!
Левка смущенно улыбнулся.
— Виноват, капитан.
На норд-ост
Ночевали на сеновале. Договорились встать пораньше, чтобы время сберечь. Мишка повернулся на бок и сразу захрапел; а Левка и Вася, как ни старались, не могли уснуть. Думали о завтрашнем. Мысли были тревожные. Что ждет их впереди? Найдут ли партизанский склад?
— Все будет хорошо, — прошептал Левка, будто угадывая мысли Василия.
— А как же! — отозвался Вася. — Только бы успеть за два дня обернуться… Левка вздохнул:
— Обратно тяжело будет плыть, на воду.
— Парус поможет… Ветры почти всегда с низовья дуют…
Встали затемно, одевались на ощупь. Пока добрались до «Открывателя», ботинки и брюки до колен вымокли в росе.
Мрачно выглядел в сером рассвете «Открыватель» с его мачтой и неуклюжим кубриком. Стояла такая тишина, что ребята, боясь нарушить ее, говорили только шепотом. Предутренняя свежесть пронизывала ребят. Чтобы не терять зря времени и согреться, они решили, не дожидаясь полного рассвета, спустить лодку на воду. Дело это оказалось не таким уж простым. До воды было всего метров двенадцать. Но пока ребята дотянули лодку, им показалось, что они преодолели, по крайней мере, два километра.
Но вот последний рывок — и «Открыватель» закачался на воде. Вася взобрался на корму и бросил на берег веревку. Левка привязал ее к черемушке, росшей неподалеку. Лодка медленно развернулась, натянула трос и остановилась, тихо покачиваясь на волне.
Светало быстро. В прибрежных зарослях прошумел и запутался предутренний ветерок. Мишка уже перебрался в «Открыватель». Поднялся на борт и Левка. Вася остался на берегу, чтобы отвязать веревку. Неожиданно ему под ноги подкатилось что-то живое,
— Кт-то эт-то? — в испуге выдавил он. Но тут же засмеялся, узнав своего щенка Кузьку. — Ребя, смотри, кто нас пришел провожать! — Вася поднял щенка.
— Возьмем его, Василь, — попросил Мишка. — Веселее будет.
— Принимай гостя!
И вот Кузька в лодке. От радости, что попал в такую добрую компанию, он затявкал, запрыгал, норовя лизнуть Мишкино лицо.
— Отдаю концы! — торжественно провозгласил Вася, развязал узел и ловко впрыгнул в лодку.
«Открыватель» начал медленно отходить от берега. Предстояло плыть мимо дома бакенщика, поэтому Вася держал лодку у самого берега, чтобы их не увидел рано просыпающийся дед Андрей. Но вот миновали лодочный причал, скрылся за деревьями и Васин дом, приютившийся на обрывистом берегу, словно ласточкино гнездо.
— Сейчас можно на стремнину выйти, — и Вася направил лодку на середину реки.
Ее подхватило течением и понесло вперед. Между деревьями прорвались первые ослепительные лучи солнца. Сразу же, как по мановению волшебника, ожила вся природа. Испуганно крякнула утка, с шумом пронеслась над «Открывателем» и скрылась на берегу. Рассыпалась писклявая стайка стрижей, спасаясь от нависшего над ними кобчика. Они забились в свои норы, сотнями чернеющие в отвесном берегу, и кобчик разочарованно полетел дальше. Заплескались рыбы, и немедленно, с отрывистым свистом, невесть откуда налетели чайки и проворные сероватые кулики. Они настороженно следили за играющей рыбкой, чтобы в любое мгновение выхватить ее из прозрачной воды.
Вася сидел на корме, названной капитанским мостиком. Время от времени он подгребал веслом, чтобы лодку не сносило к берегу. Кубрик, установленный в носовой части «Открывателя», мешал ему смотреть вперед, приходилось привставать, чтобы выбирать впереди правильные ориентиры. Мишка полулежал на весловом сиденье. А Левка от избытка чувств не мог найти себе места. Им овладела безотчетная радость. Хотелось прыгать, смеяться. Он чувствовал себя настоящим путешественником, которому, может быть, предстоит открыть величайшую тайну. Левка то влезал в кубрик, то пробирался к Васе на корму, то принимался мять Мишку. Но вдруг он притих.
