«Будешь самой собой, – сурово напомнила она себе. – Наконец-то перестанешь думать, что эти люди что-то значат в твоей жизни».
– Мьюриел покажет тебе твою комнату, – сказал Тео.
Бекка поймала себя на том, что стоит, замерев и разинув рот, в окружении богатства, хозяином которого является Гарсиа. Да что с ней такое? Она ведет себя как бедная родственница его богатых работодателей. Хотя, собственно, она таковой и является.
Бекка постаралась отогнать дурные мысли. Все равно уже поздно. Она здесь. Бумаги подписаны. И Эмили это нужно. Более того, она просто обязана сделать это ради младшей сестры. Чтобы той не пришлось когда-нибудь самой согласиться на что-то подобное.
Она должна поступить так, чтобы мама ею гордилась. Пусть даже через много лет.
А потом она выйдет отсюда с высоко поднятой головой. И навсегда оставит наследие Уитни в прошлом. Навсегда.
Бекка тяжело вздохнула и повернулась к невесть откуда взявшейся женщине.
– Мне нужно сделать несколько звонков, но я приду минут через сорок пять. – Тео говорил очень официально. Такой тон она еще не слышала.
– Ладно, – кивнула Бекка. И задумалась. Может, ей только показалось, что его взгляд и голос иногда смягчаются?
Его янтарные глаза обратились к ней, и она тут же невольно сжала кулаки, а сердце ее забилось чаще.
– Первый вопрос повестки дня – твои волосы. – Тео прищурился.
Она машинально подняла руку и потрогала свои каштановые, забранные в хвостик волосы. Его слова ее не удивили. Золотистая крашеная грива Лариссы была известна в обществе не меньше, чем ее сомнительное поведение и то, как она бесцельно прожигала жизнь. Бекка не думала о деталях сделки, но логично было предположить, что ей придется перекрасить волосы.
– Ты сам сделаешь из меня блондинку? – поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос ее звучал сухо. Но ничего не вышло, когда она представила его сильные руки на своей голове.
Взгляд Тео потемнел, и это было даже хуже, чем привычный янтарный блеск. У Бекки внутри все сжалось, и ей пришлось напомнить себе, что нужно дышать.
– Я сделаю из тебя ровно то, что нужно, – заявил он. Как будто ему были известны ее самые сильные страхи. А потом склонил голову набок. – Вопрос в том, сможешь ли ты это выдержать.
– Я могу выдержать все, – отрезала Бекка.
Ее нервы были натянуты, как струны. А он стоял и спокойно и властно на нее глядел.
– Посмотрим. – И Тео Марко Гарсиа ушел, оставив потрясенную Бекку в центре огромной красивой гостиной.
Она не желала признаваться в том, что ей его уже не хватает.
– Пойдемте, – пригласила Мьюриел и повела ее навстречу судьбе или, точнее, злому року.
«Блондинкой она будет представлять еще большую угрозу», – сердито подумал Тео.
А потом задумался, почему он использовал именно это слово. В нем бушевали чувства, которые он не мог точно определить. Угроза… Какая угроза? Он же Тео Марко Гарсиа, а она… она будет такой, какой он ее сделает. Он смотрел на женщину, сидящую перед зеркалом в гостевой спальне. Она рассматривала свое отражение сумрачно-зелеными глазами. Она выглядела очень хрупкой и немного потерянной, как будто не осознавала, во что ввязалась.
Зато сейчас она была невероятно похожа на Лариссу.
Франсуаза была гениальным парикмахером, а еще она умела держать язык за зубами и без огромного гонорара, который Тео ей выплатил за молчание. И она создала настоящий шедевр. Волосы Бекки теперь представляли собой настоящую симфонию оттенков блонда – от светлого, словно выцветшего на солнце, до медового. Они ниспадали естественными волнами, струились и обрамляли ее лицо, как две капли воды похожее на лицо Лариссы.
Это была Ларисса, только в глазах ее бушевало пламя эмоций. Ларисса, но такая живая! А не та, что лежит сейчас под капельницей с потухшим взглядом.
Она была как призрак, только наоборот, эта женщина в поношенной одежде и с глазами неправильного цвета. Глаза должны быть изумрудными, а не карими, с примесью зеленоватого оттенка мха. Нос у нее, может, чуть тоньше, чем у кузины. Подбородок сильнее, упрямее, губы чуть полнее. Но эти отличия нужно выискивать. Приглядываться. Если бы Тео не знал Лариссу Уитни очень хорошо, он был бы уверен, что это она сидит перед зеркалом.
Никто, взглянув на эту девушку, не усомнился бы в том, что это Ларисса Уитни. Потому что все видят только то, что ожидают увидеть. Уж Тео это точно знал. Он всю жизнь боролся с внешними проявлениями своего более чем скромного происхождения, пока не встретил Лариссу и не спрятался под маской жесткости. Она намеревалась привести домой человека, которого ее родители возненавидят. Это был ее очередной бунт. Поначалу Ларисса и понятия не имела, насколько амбициозен Тео.
– Поразительное сходство, – сказал он, поняв, что чересчур долго пялится на Бекку, и она начинает нервничать.
Тео даже ей посочувствовал. Он еще помнил, как занервничал, когда Ларисса впервые обратила на него внимание. И как у него все внутри сковало холодом, когда он понял наконец, что она его использовала, чтобы позлить Брэдфорда. Помнил он и то, чего ему стоило понравиться Брэдфорду и даже стать его любимчиком. Ларисса ему это так и не простила.
Тео видел собственное отражение в зеркале, видел, как он нависает над Беккой, словно хищный зверь. Но он тут же отогнал эту мысль. Так он всегда себя чувствовал в обществе Лариссы – как невоспитанная свинья, перед которой она напрасно метала бисер. Но ведь это не Ларисса, а всего лишь ее копия. И у этой девушки прав на аристократические замашки еще меньше, чем у него. Потому что здесь, на Манхэттене, только деньги имеют значение, особенно если к ним прилагаются власть и наследие Уитни.
Но как бы ему хотелось, чтобы эта девушка была настоящей! И чтобы она принадлежала ему.
– Я никогда раньше этого не замечала, – тихо проговорила Бекка, поворачивая голову то влево, то вправо. Она казалась спокойной, но колено ее нервно подрагивало. Надо будет что-то с этим делать, потому что Ларисса никогда не волновалась.
Ему невыносима была мысль о том, что она лежит на кровати – абсолютно беспомощная. Несправедливо, что эта самозванка полна жизни и энергии, а Ларисса никогда уже такой не будет. Несправедливо, что Бекку не тяготит то, что тяжелым грузом легло на плечи Лариссы, уничтожив ее. Что Бекка так похожа на юную Лариссу, какой та была, когда Тео только с ней познакомился. Или такой, какой она, наверное, была еще до их встречи.
– Мне трудно в это поверить, – небрежно бросил он. Тео напомнил себе, что нужно быть терпеливым, что нужно держать эмоции в узде. – Ларисса – красавица, и красота ее известна и признана во всем мире. Ты на нее похожа, значит, и ты тоже очень красива.
