Зачем я обернулась? Я не могла иначе.
Он не мог знать, что это я, но знал. Я не должна была оборачиваться, но я обернулась.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пять пустых молчаливых секунд, капающих в вечность расплавленным золотом.
Он поднял руку. Я метнулась, преодолевая эти два бесконечных метра и упала прямо в раскрытую дверцу такси.
Столичные таксисты знают толк в развлечениях. В погонях, в побегах, в прятках. Мне достался боец старой гвардии, который знал все переулки и дворы как собственный сортир.
— На мою дочку похожа, — сказал он, смерив уничтожающим взглядом мою лысую голову с нарисованным на ней наспех облаком и молнией. Не заслужил этот святой человек такой дочки. Он рванул за полсекунды до моего «Рви!» и сразу ушел в наши лабиринты — скопление узких улочек, обдирающих краску с боков и зеркала с ушей сияющей золотым лаком машины. Ни одна карта в мире не знает, как пробираться через эти центральные улицы. Туристы идут наугад, местные знают путь к своему дому, орбитальные спутники ломаются, пролетая над гиблой зоной. Только такие таксисты умеют прокрадываться через туннели арок и выруливать на мостики над зеленой водой двух пересекающихся каналов.
Таксист не спросил даже моего имени. Только прикуривал одну за другой, а потом, когда он сжал зубы и вцепился в руль так, словно за ним гонится Дикая Охота, прикуривала ему уже я. Но мы то и дело упирались в свеженькие, пахнущие краской знаки, шлагбаумы и черные тупики. Выруливая на свободу, ловили на свой хвост сирены и красные волны светофоров.
Убегали из последних сил, но путей становилось все меньше, а сигареты тлели все быстрее. Те, кто играли с нами в эту игру, тоже неплохо знали город.
Мой помощник знал его лучше, но и он понял то, что наконец дошло до меня минут на пять раньше. Хоть и не сдавался до самого конца и был уверен, что не сдастся.
— Хочешь, я позвоню своему другу? Уйдешь подземными коллекторами? — спросил он наконец, летя вдоль набережной и зная, что максимум минут через десять она тоже будет перекрыта, вернув нас в лабиринты центра, где уже ждала комфортабельная ловушка.
— Сама справлюсь, — откликнулась я, высыпая из окна на ладони ветра все свои секреты. Все симки с пометками и десятком номеров на каждой. Колодой карточных карт, утонувших в темной воде реки.
Пошарила во внутреннем кармашке бархатного мешочка, достала последнюю.
Вставила в телефон — и тут же со всех номеров посыпались предупреждения. «Беги». Беги.
Бегу.
Только один номер молчал. Тот, что мне и был нужен. Этот человек никак не связан с нашей тусовкой, он оставил мне свои координаты на похоронах отца, сказав, что остался ему должен очень большую услугу. И если не может отдать самому, может отдать детям. Я хранила этот шанс всю жизнь, надеясь, что не придется воспользоваться. Даже когда на брата наезжали бандиты, мы справились сами.
Но сейчас я была в таком отчаянии, что не видела других вариантов.
— Слушаю.
Голос был незнакомый.
Моя паранойя ждала, что я услышу в трубке шипящее серебро Короля Боли, но видимо я слишком много волновалась.
— Меня зовут Инга, дочь…
— Я знаю.
Сглотнув, я попробовала убрать из голоса заискивающие нотки. Это его шанс вернуть долг. А что для меня это последний шанс — ну так что ж.
— Мне нужно улететь из этой страны. Лучше на другой конец света.
— Хорошо.
— Срочно.
— Машина будет ждать вас во дворе за театром. Через пять минут.
В закутке, спрятанном так хорошо, что я ни разу в жизни не догадывалась, что за сверкающими театральными фасадами есть несколько темных дворов, соединенных арками, нас ждал полностью тонированный джип. С таксистом я так сроднилась, что даже обняла его на прощание, оставив всю наличку, что подогнал мне Князь.
Последний шанс на то и последний, что идешь ва-банк, не глядя на фонды.
В темноте салона я жмурилась, сглатывая слезы и даже не догадываясь, куда меня везут.
Под веками огненной прописью пульсировала боль предавшего меня мальчика — если останусь жива, придется все-таки разбираться с его парой, а то слишком уж сильно бьется в кончиках пальцев желание связывать по рукам и ногам и идти против воли жертвы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Попадись мне сейчас Король Боли, еще неизвестно, кто плакал бы горше.
— Куда мы едем? — наконец решилась я спросить, когда последние дома окраин остались позади. Впереди были только поля и петлей свернувшаяся река с обрывом над ней. Водитель не ответил. Он вообще не произнес ни одного слова за всю поездку. Просто остановился, лихо тормознув на дороге, выложенной щебнем. Простучали капелью камушки о темные бока. Открыть дверь и выйти я догадалась лишь через несколько минут молчания.
Помяни дьявола — и вот он.
На краю обрыва возвышалась знакомая фигура. Без претенциозной трости и даже белых одежд. Лишь светлые волосы лежали на плечах густой волной, оттененные простыми джинсами и темным свитером.
— Давай поговорим, — сказал Король Боли, не оборачиваясь.
Я вертела головой в тщетной надежде найди путь к бегству. Но дорогу перегораживал джип, по сторонам непролазные дебри низких колючих кустов не давали шанса скрыться в лесу, а впереди был обрыв.
И Он.
Черные перчатки на сплетенных пальцах.
— Ты когда-нибудь узнавала, что чувствуют люди перед встречей со своей идеальной парой? Между моментом, когда ты называешь имя — и тем мигом, когда они наконец встречаются?
— Нет.
Я стояла на несколько шагов ниже него на склоне и иррационально боялась подходить. Словно он мог столкнуть меня в реку. Глупо. Хотел бы убить — давно бы сделал.
— Позвони своему брату, спроси, — Король Боли развернулся ко мне, кивнул на мобильник, который я вертела в руках.
Если бы я еще могла доверять своему брату… Кому я вообще могла доверять?
Но он был прав. Одним из первых, кому я нашла вторую половину, был Князь.
Та девочка по-настоящему заслуживала счастье, несмотря на свои кровожадные предпочтения. Но я действительно никогда не интересовалась подробностями. Мне и без того хватало нервного опыта любоваться родным братом в полуобнаженном виде с шипастыми наручами на предплечьях.
— Ему ты поверишь. Ты никогда ни у кого не спрашивала, да тебе бы и не признались.
— Почему? — удивилась я, набирая номер, который помнила наизусть.
— Узнаешь.
Щелчок и настороженный голос:
— Да?
— Нет.
— Фух… ты меня напугала. Ты в безопасности?
— Нет, Князь, но у меня есть к тебе очень важный вопрос.
— Давай ты скажешь, чем тебе помочь?
— Ответить.
— Твою мать…
— Давай нашу маму не поминать всуе.
Шутить не хотелось.
Да и говорить с ним не хотелось тем более. Чем больше Король Боли знает о нас, тем уязвимее мы перед ним. Но ослушаться его я не смела. Да и не видела смысла. Считает он, что этот вопрос между нами должен быть решен так — хорошо. Чем дольше я тяну время, тем больше шансов, что я или брат придумаем выход.
Я объяснила, что хочу услышать, и Князь замолчал. Он молчал так долго, что я потянула трубку от уха, собираясь отключиться и предложить белобрысому ублюдку скинуться с обрыва самому. Просто на всякий случай, вдруг прокатит.
— Страх.
— Что? — я снова тесно прижала телефон.
— Страх, сестренка. То, что я испытывал, пока ехал к Аните. Сразу, как услышал ее имя от тебя — безумный страх. Панику. Потом… еще хуже. Потому что встретив, боялся потерять. До судорог, до темноты перед глазами. Но в момент встречи это просто паника. Нелогичная и накрывающая с головой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я слушала его, безумными глазами глядя, как приближается ко мне своей медленной угрожающей походкой Король Боли. Три шага хватило ему, чтобы подойти в упор и вынуть телефон у меня из руки. Выключить. Отбросить в сторону.
Позер.
— «…все изменится навсегда и никогда не будет прежним…» — это ты говоришь всем, кому находишь пару? — рука в черной перчатке скользнула по моей щеке, приподняла подбородок, заставляя посмотреть в глаза цвета южных морей.
