Оракул рассмеялась.
— Ты столь благороден. Когда-то ты таким не был.
— Я изменился, — мой голос больше походил на рык.
— Ты уверен в этом?
Хищная ухмылка совершенно не шла Катерине, но в ту же минуту морок дрогнул и исказился. Светлые волосы стали русыми, более длинными и прямыми. Мое дыхание участилось, когда я понял, что за иллюзия предстанет предо мной. Зеленые глаза, которые когда-то пленили мое сердце и душу. Я помнил каждую морщинку в уголках глаз, каждый изгиб этого родного лица, и родинку на правой щеке.
— Может так, ты станешь более сговорчивым?
Эти слова она уже шептала мне в губы, а я боролся с желанием не разорвать ее в клочья.
Как она смела? Несмотря на то, что я ожидал подобного, это было сродни пощечине. Гнев и желание вновь коснуться той, которую когда-то любил, сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть. Хоть я и понимал, что это лишь иллюзия, но ничего не мог с собой поделать.
— Кажется, ее звали Амелия?
Многоликая посмотрела в зеркало за моей спиной.
— Она была красавицей.
Не дожидаясь, пока меня отпустит, провидица впилась мне в губы голодным и жадным поцелуем. И раздери меня Тьма, я отвечал ей с таким же рвением. Где-то на задворках здравого смысла, крутилась мысль, что это неправильно, и я это понимал. Прийти в себя мне удалось только тогда, когда мы оказались возле кровати. Многоликая стянула с меня рубашку и прошлась ногтями по спине.
Страсть уступила место гневу и злости, которые взяли верх в этой неравной борьбе. С диким рычанием я оттолкнул ее от себя, и она рухнула на кровать.
Вновь этот смех. Она просто издевалась надо мной! Я сжал ее горло с такой силой, что улыбка исчезла с лица Амелии.
— Убирайся прочь и все следующее столетие даже не смей показываться мне на глаза!
С каждым словом я все сильнее вдавливал ее в матрац и шелковые простыни. Зеленые глаза лже-Амелии были широко раскрыты, и я немного ослабил хватку, позволяя ей сказать.
— Какой же ты зануда. Я пришла сказать кое-что важное, ну и надеялась развлечь тебя.
Она прикоснулась к моей груди, и провела пальцами вниз к ремню брюк. Я опять сжал ее горло.
— Говори или выметайся!
Снова смех, от которого у меня начинала закипать кровь. Мгновенье — и она опять стала менять облик. Я не ожидал ничего подобного и отпустил ее. Волосы потемнели, приобрели теплый шоколадный оттенок и завились крупными кудрями. Черты лица округлились. Вот только глаза почти не изменились. Такие же, как у Амелии. Я знал ее.
Я отпрянул от Многоликой, как от прокаженной. Немыслимо! Я бы хотел сказать, что это очередная злая шутка. Хотел, но не мог. Именно эти глаза я видел сегодня ночью. Напротив меня была Марилли. Вот что мне казалось таким отдаленно знакомым. Как я мог о таком позабыть? Проклятая вечность, она отняла у меня все!
— Теперь ты понимаешь? — из голоса Оракула пропала насмешка, она была абсолютно серьезна.
Я молчал. Игры кончились. Многоликая села на кровати и расправила одежду.
— Сегодня, Совет Верат решит ее судьбу. Если лидеры семей вынесут смертный приговор, то уже к рассвету король и многие из тех, кого ты знаешь, умрут.
— Что? Почему ты говоришь это мне, а не…
— Потому, что только ты сможешь это изменить! — перебила меня провидица. — Если Марилли будет что-то угрожать, они придут за ней и не пощадят никого.
— Кто придет?
— Сейчас это неважно. Эта девушка изменит наши жизни. Она изменит твою жизнь.
Глава III
Совет Верат
— 4 —
Август, 2010 год
Базель-Штадт. Беттинген
Гаррет Маккивер
Выспаться так и не удалось. Меня буквально выдернуло из забытья, а последние слова Многоликой звенели в голове. Сердце бешено колотилось.
Бросив взгляд на часы, я понял, что почти проспал. Шесть вечера. Спину нещадно жгло. Царапины от ногтей проклятой бестии алели на моей спине. Они служили своеобразным напоминанием о том, что встреча с Оракулом мне вовсе не приснилась.
Размышляя над всем, что она мне сказала, я быстро принял душ и переоделся. На ходу натянул рубашку и бегом миновал лестницы.
В резиденции было тихо. Я почувствовал Катерину. Принцесса находилась у себя в комнате, но зайти к ней перед уходом я не мог. Возле парадного входа меня уже ждали.
Лайнел и Рагнар о чем-то переговаривались, а подошедший дворецкий оповестил, что машина подана.
Успел. Перемахнув через оставшиеся ступеньки, я предстал перед королем и его советником.
— Ваше Величество. Господин Рагнар. Прошу меня простить, что заставил ждать.
— Все в порядке, Гаррет. Можем ехать.
Лайнел похлопал меня по плечу, а советник всем видом выражал крайнее недовольство и беспокойство. Как и всегда.
Рагнар происходил из древнего и некогда могущественного ковена заклинателей Рофтонов. Но репутация его семьи не всегда была идеальной.
До сих пор за спиной родни Рагнара шептались и подозревали их во всех смертных грехах. Но это не помешало Лайнелу назначить его своим главным помощником. Многие осуждали короля, а я всегда считал Рофтона умным и волевым человеком. В конце концов, он не в ответе за грехи своей семьи.
Во времена Папской Инквизиции неугодных Рофтонам сжигали, вешали или топили под надуманными предлогами. Зачастую это были богатые землевладельцы, купцы и лорды, чье имущество, состояние и земли отходили предкам Рагнара. Рофтоны использовали служителей церкви, которые делали за них грязную работу. Благодаря этому ковен скрывал свои темные делишки от Совета и Ордена. Все это продолжалось долгие годы, но вскоре правда открылась.
Помимо правила не раскрывать свое существование людям, в моем мире есть еще одно, не менее значимое. Заклинатель не может убить невинного человека. Нарушившего закон, независимо от статуса и положения, ждет смертная казнь.
Рофтонов почти истребили. Немногие выжившие влачили жалкое существование, опозоренные и лишенные всех привилегий. Только спустя века их потомкам удалось по крупицам восстановить то, что погубили их праотцы. Медленно, но верно они вернули положение в обществе, место в Совете. А вот от сплетен и разговоров за спиной не сумели избавиться.
* * *
Впереди показался высокий кованый забор, опутанный плющом. Краска на проржавевшем указателе давно облупилась, и надпись читалась с трудом.
«Частная собственность».
