— В ногах нет правды, — продолжил Миар. — Я думаю, достопочтенный король не будет возражать, если ты присядешь, Дитя.
Лайнел кивнул одному из стражей, и тот поставил свободный стул возле Мари.
— Благодарю, — робко отозвалась девушка.
— Человек. Просто немыслимо! — нахмурился Вацлав Блеквуд. Его темные брови сошлись на переносице, а на лице отразилось потрясение.
— Человек, обладающий силой, — поправил друга Рагнар, и продолжил перебирать бумаги.
— Но как такое возможно? — подала голос Мадлен Хастис.
Леди Хастис была женщиной выдающейся. Яркая внешность: голубые глаза и черные волосы, высокие скулы и прямой нос, чувственные губы. Изысканное платье подчеркивало все изгибы фигуры. Умная и талантливая заклинательница, она занимала второе место за столом — после Рофтона.
— Я бы сказал: полукровка, — со скукой протянул Мариус Моргот, с интересом разглядывая свои ногти. — Если бы не знал, что это попросту невозможно. Но, — он потянулся, а после положил локти на стол, — судя по всему, это так.
Он уставился на Мари и растянул тонкие губы в улыбке. Моргот был самым молодым из лидеров.
— Поведай Совету, кто ты, Сладкая. Как обучилась таким фокусам? Признаться честно, я до утра глаз не сомкнул. Думал, на Беттинген снизошла сама Тьма. Такая сила!
Моргот неподдельно восхитился, а я закатил глаза. На дух не переносил этого самодура.
Марилли только покачала головой.
— Я уже говорила, — запинаясь, пробормотала девушка. — Говорила, мистеру Рофтону...
— Господину! Господину Рофтону! — раздраженно вскрикнула Эрнесса.
— Господину Рофтону, — тут же поправилась Мари. — Что ничего не знаю. Не знаю как... Как это произошло. Ничего подобного со мной прежде не случалось.
— Ложь! — завопила Ланье. — Эта мерзавка лжет! Она ходячая бомба! Ей не место среди нас!
Я так и не понял, как из моего горла вырвался рык. Приглушенный, но свирепый. Рагнар, который отвлекся от перебирания бумажек, Лайнел, Вацлав и Мариус, удивленно взглянули на меня, последний глядел с усмешкой.
— Эрнесса, упокойся! — жестко осадил ее король.
— Рагнар, — молчавший до этого Виктор Братто, подал голос. — Может, ты выступишь? Иначе мы тут до утра проторчим.
Первый советник сложил бумаги, поднялся и заговорил:
— Всем вам известно, что произошло минувшей ночью.
Рагнар посмотрел по очереди на всех присутствующих.
— Эта девушка, — он указал на Мари. — Марилли Кайл, и сегодня она будет держать перед нами ответ за содеянное. Она убила человека и нарушила главный из наших законов.
Мари нервно теребила молнию на воротнике комбинезона. Рагнар обратился к ней.
— Вы признаете свою вину, Марилли?
Слеза скатилась по ее щеке.
— Признаю.
Рагнар удовлетворительно кивнул и продолжил:
— К тому же, если верить моим источникам, это не первое ваше убийство.
До моего слуха донесся судорожный вздох девушки.
— Три года назад вы застрелили своего мужа Джеймса Моргана, офицера полиции. На пистолете были найдены ваши отпечатки. Это правда?
— Да, но... я … я не помню, что произошло. Ничего не помню о той ночи, только видения, размытые образы.
Она закрыла лицо ладонями и опустила голову.
— Я не убивала его, клянусь, не убивала. Я любила его. Я не могла... убить.
На лицах заклинателей было все: скука, безразличие, напряжение. Все, кроме сострадания. Мне захотелось увести Мари из этого зала, защитить от стервятников, которые собрались, чтобы соблюсти законы и безжалостно обвинить человека во всех прегрешениях. Я сотни раз наблюдал подобную картину, но впервые мне хотелось, чтобы все скорее закончилось.
— Полиграф показал, что вы не лжете, — Рагнар говорил уже мягче. — Но вас признали невменяемой.
Советник просматривал отчеты полиции, которые раздобыли его люди.
— Я пыталась рассказать о том, что видела, но никто мне не верил, — она продолжала тихо всхлипывать.
— А что ты видела, Дитя? — участливо поинтересовался Миар, и подался вперед. — Расскажи мне и Совету, не бойся. Мы поверим во что угодно.
Девушка неуверенно посмотрела на заклинателя.
— Человека, но я не видела его лица. Он о чем-то просил, приказывал мне что-то сделать, угрожал, — Марилли облизнула пересохшие губы. — И там были они.
Она подняла дрожащую руку и указала на полотно. Заклинатели повернули головы и посмотрели на стену.
— Ты видела измененных? — Миар перевел взгляд с полотна на девушку.
Она кивнула:
— Смазанные образы. Но очень похожи.
— Вздор! — взорвалась Эренесса. — Она что, держит нас за дураков?
— Я не лгу, — девушка обреченно покачала головой. — Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. За один день все перевернулось с ног на голову. Сначала те люди в больнице, потом...
Мари посмотрела на меня, а я услышал слова Оракула. Они кружились в голове подобно назойливым мухам.
Кому нужна эта девушка? Кто способен покуситься на жизнь Рималли и членов Совета? Почему она не доложила о возможном будущем королю, а пришла ко мне?
Забери Тьма эту Многоликую! Я получу ответы на вопросы, только изменив решение Совета, как она и сказала. Нужно было действовать.
— Казнить ее!
Эрнесса не унималась. Она даже вскочила со своего места, и мне захотелось придушить ее.
— Эрнесса! — прикрикнул на нее Лайнел. — Сядь и не забывай, где ты находишься!
Ланье нехотя подчинилась и, скрестив руки на груди, надулась, как ребенок, которому запретили есть сладкое.
Рагнар сложил свои бумажки в кучу.
— Нам удалось установить личности тех людей. Ничего выдающегося, если не считать криминального прошлого. Обычные смертные, жители Беттингена. Один из них, мелкий воришка, находился под следствием. Другой недавно вышел из тюрьмы. Он отсидел за убийство четыре года, и был освобожден досрочно за примерное поведение. Это его ты убил, Маккивер, — советник посмотрел на меня. — Ты так же утверждал, что был и третий.
Я кивнул.
— Он использовал заклятие «Исчезающей мглы», запечатанное в артефакте.
— Люди используют магию, — покачала головой Мадлен. — Это переходит все границы.
— Мы должны узнать на кого они работали. И казнить его за то, что он впутывает в это смертных, — вступил в разговор Виктор. — А не эту девушку. Природа ее силы уникальна и, быть может, опасна, но мы не сталкивались с подобным, и должны изучить ее как следует.
— Предлагаю решить все голосованием, — подвел итог Лайнел.
— Моя позиция вам ясна, — с тем же обиженным выражением произнесла Ланье.
