Читаем без скачивания Депутат в законе - Илья Деревянко

У въезда в Ситцевский переулок Геннадий неожиданно затормозил. Дорогу преграждала свежевырытая яма, обнесенная веревочным ограждением с наспех намалеванной вывеской: «Ремонтные работы». Но… никаких рабочих-ремонтников в окрестностях не наблюдалось! Подступы к яме освещал мощный прожектор, а вдоль ограждения нетерпеливо расхаживали двое гаишников с автоматами наперевес, которым, по логике вещей, делать здесь было абсолютно нечего. Едва завидев нашу машину, один из них, с погонами лейтенанта, повелительно поднял полосатый жезл, дескать – «Стоять смирно!». Второй, с сержантскими лычками, украдкой передернул затвор «АКС-74-У».

«Похоже на засаду!» – подумал я, внимательно присматриваясь к лейтенанту, сразу показавшемуся мне чем-то знакомым. «Лицо овальное… лоб высокий… нос длинный, с горбинкой… карие глаза… острые скулы… слегка скошенный подбородок». Ба-а-а!!! Да это же Аркадий Пашаев! Тот самый подельник покойного Давыденко, с кем они похитили и убили журналиста Алексея Соломкина. А вот морда второго лжегаишника в фототеке полковника отсутствовала. Прав оказался Владимир Анатольевич, говоря о наличии киллерского резерва у депутата Бориса Одеждина!!! «Лейтенант» между тем деловито двинулся к «Мерседесу», жестом приказав нам обоим выйти из машины. «Сержант», держа палец на спусковом крючке, начал заходить с другой стороны. План их был предельно ясен. Под видом ментов выманить наружу телохранителей, расстрелять в упор, а затем похитить Семенова вместе с автомобилем и трупами охранников, на которых потом можно свалить вину за бесследное исчезновение бизнесмена. Украли, мол, шефа, волки позорные!..

– Не вздумай вылезать! – шепнул я Геннадию, уже потянувшемуся к дверной ручке. – Они не те, за кого себя выдают. По моей команде резко дашь задний ход. Понял?

Мгновенно побледневший Ромов неуверенно кивнул, а сообразительный Валентин Михайлович упал на пол и попробовал забиться под заднее сиденье.

– Эй вы, в «мерине[9] почему не выполняете приказ?! – гневно закричал Пашаев.

– Сейчас, командир, одну минутку. Только штаны подтяну! – опустив боковое стекло, громко ответил я, резко отворив дверцу, сбил с ног подошедшего почти вплотную «сержанта», выпрыгнул на припорошенный снежком асфальт и через капот выстрелил в голову мнимому «лейтенанту». С размозженным пулей черепом он кулем повалился на землю. Оглушенный, «сержант» потянулся к выроненному автомату, но я опередил его, всадив депутатскому мокрушнику пулю в лоб. Следующим выстрелом я погасил прожектор, и тут безлюдные прежде окрестности внезапно ожили. Причем самым нехорошим образом! Послышались разноголосые, злобные вопли. Захлопали беспорядочные выстрелы. Очевидно, пособники убиенных киллеров никак не ожидали подобного оборота событий. Тем не менее они умудрились доставить нам массу неприятностей. Одна из пуль долбанула меня в защищенную бронежилетом грудь и повалила навзничь, несколько изрешетили капот и выбили задние стекла «Мерседеса», а остальные продырявили шины. Новенький быстроходный автомобиль превратился в никчемную груду металла. Морщась от боли, я перевернулся на живот, подобрал автомат покойного «сержанта» и осмотрелся по сторонам. Судя по вспышкам, в нас стреляли из нижних окон старого, недавно выселенного дома.

Тщательно целясь, я дал по ним три короткие очереди. Пыл нападавших заметно поутих. Пальба на время прекратилась.

– Выбирайтесь из машины и ползком к ближайшей подворотне! – прохрипел я, обращаясь к Семенову с Ромовым. – Давайте в темпе! Пока нас конкретно не прижали!!!

Те послушались беспрекословно, но, едва они вывалились из продырявленного, дымящегося «мерса», огонь возобновился с новой силой.

– Быстрее! Быстрее! – поторопил я, расстреливая по окнам остаток магазина.

Геннадий вдруг дернулся, болезненно вскрикнул, но движения не прекратил. Я поднял пистолет, выбрал наугад один из зияющих чернотой проемов без рамы, и, когда там мелькнула чья-то смутная тень, плавно нажал спуск. Выстрел оказался удачным. Сперва из окна выпал длинный продолговатый предмет, похожий на винтовку, а потом – безжизненно свесилось по пояс широкоплечее тело. Товарищи убитого на секунду опешили, чем дали возможность коммерсанту с охранником благополучно достигнуть спасительной подворотни. «Слава богу», – с облегчением подумал я, мысленно перекрестился, поднялся на ноги и, петляя, словно заяц, бросился вслед за ними. Наемники депутата немедленно отреагировали ожесточенной стрельбой, мою левую ляжку ужалил огненный шмель, но этим, по счастью, и ограничилось.

Две с половиной секунды спустя я уже стоял в подворотне рядом с прижавшимися к стене Семеновым и Ромовым. Валентин Михайлович дрожал в крупном ознобе, а Геннадий беззвучно хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.

– В спину попали? – догадался я.

Ромов молча кивнул. На глазах секьюрити блестели слезы.

– Ничего страшного. У тебя под рубашкой броник. Не помрешь! – утешил я. – Мне вон тоже в грудину шарахнуло. Больно, блин! Ребра, наверное, сломаны. И ногу в придачу зацепило… А теперь хорош прохлаждаться! Надо сваливать отсюда, да поживей. Лечиться будем после!

С максимально возможной скоростью мы двинулись проходными дворами к проспекту Космонавтов. Подальше от места происшествия. Нас никто не преследовал. Вероятно, противник понес значительные потери, а может, лишился в перестрелке непосредственных руководителей операции. Так или иначе, они не захотели испытывать судьбу в темном лабиринте глухих дворов и двориков, где преимущество было на нашей стороне… Попутчики вели себя прилично, истерик не закатывали. Только Семенов давился частой, нервной икотой.

В последнем перед проспектом дворе я наконец позволил себе внимательно обследовать рану на ляжке. Она оказалась совсем не опасной, хотя и доставляла множество неприятных ощущений. Пуля прошла по касательной, выдрав небольшой клочок мяса, а плотно прилипшая к ране брючная ткань остановила кровотечение. В общем – повезло!

– Ну что же, будем ловить такси или частника, – завершив осмотр, сказал я. – Надеюсь, Валентин Михайлович, у вас имеются в кармане наличные?…

По прибытии в усадьбу я предоставил Семенова заботам квохчущей, как курица, жены, отправил Ромова отлеживаться в комнату, быстро продезинфицировал и перевязал свою царапину и тут же позвонил с мобильника Рябову.

Полковник, оказывается, давно ждал моего звонка.

– Ну, слава тебе господи, объявился!!! – подняв трубку после первого же гудка, облегченно выдохнул он. – Клиент цел?!

– Жив-здоров, если не считать нервного потрясения…

– А ты?!

– Слегка задета нога, да ребра кажись сломаны! – неохотно сознался я.

– Пуля в бронежилет? – уточнил Владимир Анатольевич.

– Верно, а вы что, успели побывать в Ситцевском переулке?

– Само собой, – проворчал шеф. – Выехали моментально, едва перехватили звонок по «02» от гражданки Кутько, сообщившей в милицию о яростной перестрелке вблизи ее дома и даже назвавшей номер «машины бандитов». Ваш то есть… На месте обнаружили изрешеченный пулями «Мерседес» Семенова и пять трупов депутатских боевиков. Двоих в милицейской форме возле автомобиля, троих – в выселенном доме. А кроме того – прорву стреляных гильз и многочисленные следы ног. Судя по всему, в засаде участвовало порядка восьми человек…

– Среди убитых опознали кого-нибудь, кроме Пашаева? – полюбопытствовал я.

– Да, некоего Антона Ковалева… Остальные трое нам неизвестны. В карманах – никаких документов. В настоящий момент пытаемся установить личности. – Только теперь я обратил внимание, что голос полковника звучит очень грустно и подавленно. Чуть ли не убито.

– Вы нездоровы, Владимир Анатольевич?! – обеспокоился я.

– Да нет, – вздохнул Рябов, – физически абсолютно здоров, но вот душевно… Думаю, тебе стоит знать! – после секундной паузы снова вздохнул он. – У нас возникли серьезные проблемы. «Спалились» люди, работавшие по Колдуну. Одного обнаружили сегодня утром на свалке, зверски истерзанного, с выжженной на спине пентаграммо[10] Другой бесследно исчез…

– Истерзанного КАК? – заинтересовался я.

– Свыше сотни ножевых ранений, но ни одно из них не смертельно. Бедняга скончался от потери крови. Уже у мертвого вскрыта грудная клетка и брюшная полость. Вырезаны сердце и печень, – начал устало перечислять полковник и вдруг спохватился. – А тебе зачем?

– Да вроде знакомый почерк, в частности звезда на спине, – задумчиво молвил я. – Нет, не мне лично! Ребята, помнится, рассказывали о каком-то расследовании в середине девяностых. Дело, если не ошибаюсь, называлось «Черная месса», и главному подозреваемому удалось тогда ускользнуть. Не он ли это объявился?! Вы, Владимир Анатольевич, поройтесь в служебных архивах. Может, отыщете чего-нибудь полезное…