Кэтрин улыбнулась преподобному Ловерингу, и тот, поощренный ее улыбкой, пустился воспевать необычайную проницательность, проявленную мистером Адамсом при выборе повара.
Она вдова. Интересно. Вдовы во много раз предпочтительнее всех прочих женщин. С незамужними леди нужно быть осторожным, очень осторожным, как недавно понял Нэт, на свою беду. Если мужчина имеет состояние и занимает определенное социальное положение, на него смотрят как на добычу, которую всеми силами пытаются поймать в брачные силки заинтересованные родичи, если не сама молодая леди. Кроме того, молодых совершенно невозможно завлечь в постель, разве что ты готов заплатить за это немыслимую цену.
Он не готов. С него хватит одного раза. Больше этого не будет.
И замужние леди тоже опасны, что сравнительно недавно пришлось усвоить Идену. Оказавшись под пистолетом разгневанного супруга, можно расстаться с жизнью либо всю жизнь прожить с чувством вины за то, что ты убил того, кому сам же причинил зло. Даже если муж оказывается слишком трусливым для того, чтобы послать вызов, как, очевидно, случилось с тем, кому Идеи наставил рога, нельзя не считаться с мнением общества. А это означает, что придется уехать из Лондона и даже из Брайтона или Бата на год или около того.
Женщины, не относящиеся к разряду леди, как правило, скучны. Конечно, они необходимы для удовлетворения аппетита и обычно в постели выказывают замечательное искусство. Но они так доступны, и к тому же им, как правило, нечего предложить, кроме своего тела. Это скучно. Прошло несколько лет с тех пор, как он содержал постоянную любовницу. Если возможен выбор, уж лучше случайные встречи. Но в них таится другая опасность, Ему удалось сохранить свое тело в целости в течение шести лет сражений на Пиренейском полуострове, а также в битве при Ватерлоо. И у него нет ни малейшей охоты подвергать его риску венерического заболевания.
Нет, вдовы определенно предпочтительнее. У него были две интрижки с вдовами. И ни с одной никаких осложнений. Оставлял, когда ему надоедало. Ни одна не подняла шума. Обе перешли к следующим любовникам. Он вспоминал о них не без нежности.
Миссис Уинтерс – вдова. И необычайно красивая вдова. Возможно, красота ее не бросается в глаза. Эллен Хадсон одета куда богаче и изысканнее. Волосы ее причесаны гораздо более замысловато. Она моложе. Но именно из-за отсутствия этих приманок красота миссис Уинтерс сияет ярче. Тем выразительнее проступает женщина из-под какого-то скучного, явно немодного зеленого платья.
Взгляд не задерживается на платье, но проникает сквозь него, обнаруживая высокую, гибкую и стройную фигуру. Это тело будто создано для постельных утех. А простота ее прически – волосы, гладко зачесанные надо лбом и ушами и уложенные сзади узлом, с несколькими свободно падающими завитками, смягчающими эту строгость, – эта простота лишь подчеркивает блеск роскошных золотых волос. И ничто не отвлекает внимания от умного лица с правильными чертами и выразительными карими глазами. Просто красавица!
Она вдова. И Роули мысленно поблагодарил покойного мистера Уинтерса за то, что тот столь любезно умер молодым.
Жизнь в деревне обещает быть скучной. И все же хорошо вернуться в дом, где когда-то жили предки. Здесь оживают милые воспоминания детства. Приятно провести несколько недель в обществе Клода. Как близнецы, они были очень привязаны друг к другу, хотя жизнь у них пошла совершенно различными путями, с тех пор как Клод в возрасте двадцати лет женился. Теперь они подолгу не виделись. Да и более подходящего общества, чем общество двух его самых близких друзей, представить себе нельзя. Они дружат с тех пор, как все трое, будучи офицерами кавалерии, сражались на Пиренеях. Там один из остроумцев офицеров дал четырем друзьям – ему, Идену, Нэту и Кеннету Вудфоллу, графу Хэверфорду, – прозвище Четыре Всадника Апокалипсиса, потому что они всегда оказывались в самой гуще схватки.
Ничего не поделаешь, придется поскучать. Он не может относиться с симпатией к Клариссе, хотя нужно отдать ей должное – кажется, она сделала Клода счастливым. Но совершенно очевидно, что та цепко держится за воплощение своего замысла. Она хочет, чтобы он женился на ее сестре, а значит, ему надлежит держаться с девушкой вежливо и при этом не произвести ложного впечатления, будто он за ней ухаживает. Он понимал, что ему придется противостоять решительным маневрам Клариссы.
Порой Роули проклинал себя за то, что дал слабину перед товарищами: неужели он действительно был обязан поселиться с ними в деревне только потому, что у тех не оставалось выбора? Неужели он не мог предоставить их самим себе? Но ведь он знал, что они поступили бы по отношению к нему точно так же – пришли бы на помощь, Наконец, он подозревал, что Горация проведет этот сезон в Лондоне, а ему никак не хотелось видеть ее.
Стало быть, он прикован к Боудли по крайней мере на несколько недель. И ему не помешают какие-то иные развлечения, кроме тех, которые могут обеспечить ему брат и два близких друга. Неплохо бы развлечься в женском обществе.
А миссис Уинтерс, как теперь выяснилось, – вдова.
И она, кажется, доступна.
Не раз она дала ему это понять. Совершенно точно. Весь вечер она ведет себя как хорошо воспитанная леди. Манеры ее просто очаровательны, они именно таковы, какие приличествуют женщине ее положения и с ее средствами. Она не вылезает на первый план, но и не держится в тени с фальшивой скромностью. После обеда она разговаривала в гостиной и с Клейгоном, и с Дафной, и с мистером Липтоном и, кажется, если судить по заинтересованному выражению их лиц во время разговора, проявила при этом ум и изобретательность. После того как мисс Хадсон, мисс Липтон и мисс Хьюм осчастливили общество пением и чтением стихов под фортепьяно, миссис Уинтерс получила приглашение от Клода что-нибудь сыграть и согласилась без всякого кривлянья. Играет она хорошо, но, сыграв одну вещь, не стала продолжать в отличие от мисс Липтон. Когда миссис Ловеринг встала, чтобы попрощаться, миссис Уинтерс присоединилась к ней без малейших колебаний, любезно пожелав Клариссе и Клоду доброй ночи и вежливо кивнув всему обществу. Она терпеливо ждала, пока этот напыщенный дурень пастор рассыпался в благодарностях перед хозяевами, расхваливая их гостей и обед, доставивший всем такое наслаждение. Прошло чуть ли не десять минут, пока эта троица наконец отбыла. Клод вышел с ними, чтобы поручить леди заботам пастора и немного проводить их.
Несомненно, она просигнализировала ему о своей готовности к сближению. За обедом он заметил и улыбку, и притворное смущение, и опущенные ресницы – прекрасные длинные ресницы, несколько более темные, чем волосы. И еще несколько взглядов, брошенных тайком в гостиной. Особенно выразительным был тот, которым она озарила его, кончив играть на фортепьяно и улыбаясь в ответ на аплодисменты. Она посмотрела именно туда, где стоял он, облокотившись о каминную полку и держа в руке стакан, – посмотрела и покраснела. Он не аплодировал, но чуть-чуть приподнял стакан и слегка выгнул бровь.
