молоденькая продавщица, Мануэла, дала мне от ворот поворот?
– А, да, вспомнил, ты мне рассказывал. Трудно уследить за всеми твоими похождениями. Эту Мануэлу, к примеру, я уже и не помню.
– А я тогда так и сделал, как ты сказал, мой великий учитель, я пошел тогда и – хоп! – купил себе супертелефон, последняя модель. И главное, купил я его в «Телефониссимо».
– А это-то здесь при чем? Насчет магазина я тебе никаких установок не давал!
– Именно там работает Мануэла! Она-то подумала, что это был просто предлог еще раз ее увидеть, а я, не будь дурак, еще пару раз ее поимел!
– Боже, да что ты за чудовище. У тебя два прекрасных малыша, красавица жена. Понять не могу эту твою сексуальную неутолимость, вечный голод, перенасыщение, тебе все равно где и с кем, ты как бы борешься со временем и пытаешься завоевать всех женщин без исключения. Ну скажи на милость, почему тебе надо всех женщин сразу?
– Э, это психоанализ? Хочешь прокатать на мне какой-нибудь свой идиотский рекламный ролик? А ты, случайно, не воспользуешься моей историей в рекламе нового презерватива? Вот, мол, смотрите, этот типчик гуляет направо-налево и всегда имеет при себе коробочку с этими… как ты там говорил, они называются?
– Кондомами.
– Вот-вот. В общем, на самом деле неизвестно, что ему позволяет трахаться со всеми этими женщинами: его собственная храбрость или презерватив… неплохо, да? Только не забудь на кастинг моделей позвать меня, а уж мужиков сам отбирай.
– Непременно.
Пьетро садится на корточки перед «мерседесом». Именно в этот момент мимо проходит туристка, немолодая, но очень привлекательная: улыбнувшись, она говорит: «Итальянцы!»
– Ну ладно, хватит, давай садись!
– Да, кстати, это могло бы быть новой рекламой «мерседеса»!
Глава пятая
В тот же час, в том же городе, но немного дальше. Квартал Эур. Позади Луна-парка собрались молодые ребята: одни сидят в машинах, другие стоят, прислонившись к своим скутерам, третьи просто сидят на поребриках. Изредка в воздух улетают струйки сигаретного дыма. И наши веселые подружки Ондэ тоже здесь.
– Хочешь? У меня «Бум Шива». На, возьми одну!
– Нет, курить не хочется.
– Смотри, это же косяк, а не сигарета.
– Вот именно поэтому. – Ника слегка отталкивает подругу.
– Ну и что это значит? У тебя проблемы?
Теперь вмешивается Дилетта:
– Да это у тебя проблемы будут, если, чтобы развеселиться, ты куришь…
Ники пытается примирить подруг:
– Слушай, не приставай ты к ней.
– Да ты со всеми так, подумайте, какая крутая, вечно ссоришься.
– Я просто сказала, что не курю. Это она всех хочет под Марию подвести, не хватает только какой-нибудь религиозной секты Мадонны.
– Ну ты и зануда!
– Это я‑то?
– А можно узнать, чего мы ждем?
– Да, ты сказала: большая новость, великая новость, а здесь что-то ничего такого не происходит…
– А ты действительно никогда не участвовала в BBC?
– Это что, американский телеканал?
– Это BumBumCar. Вот, смотри, перчатки.
– Зачем они?
– Чтобы не оставлять отпечатков.
– Каких еще отпечатков, я же не состою на учете в полиции!
– Да, но если вдруг будут проверки, у тебя их возьмут, и тогда они совпадут.
– Да что будут проверять-то? Мои отпечатки? Зачем их будут проверять?
– Так. Теперь еще вот, возьми. – Она вынимает из кармана очки с резиновыми завязками.
– Да они ж для плавания!
– Так они не спадут, когда будешь ударяться. Знаешь, иногда даже стекла в окошках вылетают!
– Кретинка! Специально все это говоришь, чтобы страху на меня нагнать.
– Да ладно! Не ты ли говорила, что никогда ничего не боишься?
– Я говорила, что опросов не боюсь. А здесь – другое дело.
– Ха, молодцы, завтра посмотрим на первом уроке!
Дудудудуду. Какой-то странный раздается звук: то ли трубы, то ли старых клаксонов, почти антикварных, звук взрывается в ночной тишине.
– Вот они едут.
Неожиданно на площадку въезжают пять разных машин. Первая резко тормозит, другие более или менее повторяют маневр. Одна – «пятисотая», одна – «мини», потом – «Ситроен C32». И «лупо». И еще – «микра». Все они сильно газуют.
– Почему одни только маленькие машинки?
– Это то, что у нас было, ничего лучше найти не смогли.
– И сколько же вы заплатили за каждую?
– Да ерунду – по сотне евро за машину, мы их взяли у Манна, на вокзале Тибуртина, знаешь, того, что занимается кузовными работами?
– М-м-м…
– Они были уже готовы, без дверных замков, с подобранными ключами, полный улет!
– Тебе уже объясняли, как их подготовить?
– Конечно! Вот, мы уже шины связали.
– Ну, теперь поднимайте их на машины. И готовьте экипажи!
– Я еду с ним.
– А я – с тобой, можно?
В каждую машину берут по одной девочке. Все они возбуждены, полны адреналина, хохочут без остановки.
– Эй, в каждой машине едет только три человека, слышите, сзади – только одна!
– Я не поеду.
– Да ты что, дура, Ники?
– Нет, мне что-то неохота.
– А ты, Дилетта, как, тоже не едешь?
– Нет, вы просто сумасшедшие! Что это еще за BumBumCar?
– Это офигенная вещь, а ты зануда!
Две другие Ондэ, Олли и Эрика, вместе с другими девчонками садятся в машины. Из них несется громкая музыка.
– Так, вперед! А мы на вас ставки будем делать! Еще раз повторяю правила: выигрывает та машина, которая в конце останется на ходу! Ставки делятся так: половина – тому, кто на ней ездил, а другая половина делится поровну между теми, кто на нее поставил.
Какая-то девчонка громко кричит: «По местам!» Несколько парней быстро бегают между машинами, захлопывают дверцы и набрасывают сверху связанные парами шины. Шины падают вниз, подобно фантастическому седлу: так дверцы защищены от ударов. Насколько это возможно. Все та же девчонка в шортах с ярким свистком бегает по площадке, останавливаясь перед каждой из пяти машин. Потом вынимает из кармана красную бандану, вскидывает высоко вверх руку, словно крестная мать BumBumCar, резко ее опускает и с хохотом дует в свисток. «Старт!» – и отпрыгивает на поребрик. Машины, резко тронувшись, несутся вперед. «Пятисотка» наезжает на «микру», бьет ее, а ее саму уже атакует «мини». Темный «ситроен» быстро обгоняет и ту и другую, вдруг тормозит и, дав задний ход, бьет «лупо», разбив ему радиатор. Но тут подлетает «пятисотый» и сбоку атакует «микру», а шину на ней отбрасывает в сторону. Оба стекла разбиваются, девчонки, сидящие в машинах, кричат, верещат от восторга. И тут все замечают его. И поднимается крик.
– Эй, отойдите: это Фабио, ну
