Поэтому попробуем разобраться с понятием «цветной революции» максимально строго в системе качественных и количественных определений.
* * *
Определение цветных революций у разных исследователей звучит несколько по-разному, что неудивительно, так как эта технология социального инжиниринга стала широко изучаться совсем недавно. Несмотря на то, что многие элементы «цветных переворотов» описывались еще с событий, которые привели к распаду Советского Союза, но системно и широко технология стала исследоваться на волне событий Арабской весны.
Одно из наиболее строгих определений понятия «цветной революции» дал профессор кафедры российской политики факультета политологии МГУ им. Ломоносова (Москва) доктор политических наук А.В. Манойло в своей работе «Цветные революции и технологии демонтажа политических субъектов», опубликованной в журнале «Мировая политика» № 1 за 2015 г.:
«…Цветные революции – это технологии осуществления государственных переворотов и внешнего управления политической ситуацией в стране в условиях искусственно созданной политической нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа с использованием в качестве инструмента шантажа молодежного протестного движения.
Несмотря на существенные различия государств, в которых они вспыхивают, между собой (в геополитическом, социальном, экономическом плане и международном положении), все они укладываются в одну и ту же организационную схему, предполагающую организацию по шаблону молодежного протестного движения, преобразования его в политическую толпу и использование этой силы против действующей власти в качестве инструмента политического шантажа. Это прямо указывает на то, что цветные революции в принципе не могут быть реализацией объективных надежд и стремлений большинства населения.
Цель любой цветной революции – осуществление государственного переворота, то есть захват и удержание власти насильственным путем.
Объектом цветной революции выступают власть и властные отношения, предметом – политический режим.
У цветных революций есть необходимое и достаточное условия их успешной реализации.
Необходимое условие осуществления цветной революции – наличие политической нестабильности в стране, сопровождающейся кризисом действующей власти. Если политическая ситуация в стране стабильна, ее нужно искусственно дестабилизировать.
Достаточное условие – наличие специально организованного (по особой сетевой форме) молодежного протестного движения…»[3]
«Цветная революция» – это технология демонтажа и пересборки социального субъекта, и в качестве таковой относится к технологиям Шестого уклада. Неудивительно, что Соединенные Штаты, вплотную подошедшие к так называемому фазовому переходу между Пятым и Шестым укладами, овладели этой технологией первыми и применяют ее все более широко и массово. Остальные страны покалишь исследуют и фрагментарно пытаются внедрять эту технологию в свои политику.
Стоит отметить, что в зависимости от целей и задач, которые ставят перед собой США (пока есть смысл говорить только о них, как о монополистах в применении технологий «цветных революций»), процесс демонтажа социального субъекта может быть прекращен на любой стадии. Скажем, без пересборки нового режима или частичной его сборки.
К примеру, если мы возьмем ситуацию в Ливии, западная коалиция, разрушив режим Каддафи, практически полностью утратил интерес к происходящему в Ливии, оставив ее в состоянии катастрофы. Последствия видны сегодня предельно выпукло: непрекращающаяся гражданская война, столкновения разных внешних игроков, дезинтеграция политического пространства и идущая фрагментация страны.
В Ираке ситуация выглядит несколько иной: разрушив режим Саддама Хусейна, Соединенные Штаты создали очень хрупкий и наполовину нежизнеспособный режим, имеющий внешние признаки демократии (правительство и парламент сформированы через классические выборы, на которых всегда в силу особенностей Ирака будут побеждать представители шиитского большинства). Понятно, что вся система существовавших ранее механизмов нахождения общественного и межконфессионального консенсуса, которая не вписывается в рамки навязанной извне демократической процедуры, оказалась разрушенной.
Поэтому режим Багдада оказался в ситуации, при которой конфликт между шиитским большинством и суннитским меньшинством стал лишь вопросом времени – и это время наступило летом 2014 года, когда боевики ИГИЛ, воспользовавшись грубейшими политическими ошибками правительства Нури аль-Малики во взаимоотношениях с суннитской общиной, смогли захватить значительную часть территории Ирака, на которых проживают сунниты и создать на ней Исламское государство. Тем самым Ирак оказался расчлененным – и ключевой причиной этому стали эксперименты США в области государственного строительства в этой стране.
При этом нельзя сказать, что речь идет об однозначном просчете Соединенных Штатов. Расчленение Ирака было предусмотрено в планах части политического истэблишмента США (что было выражено в публикациях различных карт вроде карты полковника Петерса и создании теоретических обоснований необходимости подобного расчленения). Целью распада Ирака было создание враждебного Ирану радикального суннитского государства на территории Сирии, Ирака и Иордании, который будет вести бесконечную войну с Ираном, тем самым ослабляя его и вынуждая тратить колоссальные ресурсы на поддержание относительной стабильности в регионе.
Приблизительно такая же логика прослеживается и на Украине. Целью Майдана (во всяком случае, публично заявленной) было вхождение страны в ассоциацию с Евросоюзом, что европейцы, безусловно, приветствовали, рассчитывая на расширение зоны свободной торговли и на новые рынки сбыта своей продукции пусть и за счет некоторого ухудшения отношений с Россией.
Для Соединенных Штатов целью государственного переворота на Украине стало создание предельно враждебного России режима, который будет выполнять ту же роль, что и Исламское государство для Ирана – то есть, создание зоны напряженности на российской границе. Для достижения такой цели территориальная целостность Украины не имеет принципиального значения, и поэтому США вполне хладнокровно отнеслись к возвращению Крыма, довольно спокойно относятся к событиям на Донбассе и участию (пусть и якобы тайному) России в этих событиях. Задача выполняется: режим в Киеве стал непримиримо-враждебным к России, и в случае его сохранения будет всегда вынашивать планы возвращения Крыма, а также уничтожения восставших территорий Донбасса. В обеих случаях Россия получает очаг напряженности, в котором Соединенные Штаты могут в короткое время поднять градус противостояния до любого нужного им значения.
Для этого США должны лишь поддерживать режим в Киеве, не позволяя ему окончательно «схлопнуться». Однако и здесь у них есть довольно широкое поле для маневра: даже если режим Киева не выдержит внутренних противоречий и рухнет, ключевым условием для США станет недопущение стабилизации ситуации и продолжение непрекращающегося противостояния на Украине. В этом случае зона напряженности на российских границах продолжит свое существование, лишь сменятся угрозы: вместо нападения на Крым украинской армии Россия получит иррегулярную войну на всей или на значительной территории бывшей Украины, которая будет создавать катастрофические проблемы на западных российских рубежах. Задачей Соединенных Штатов станет недопущение стабилизации обстановки, что чисто технологически делать гораздо проще, чем налаживать стабильную мирную жизнь.
Им достаточно будет поддерживать какое-то выбранное ими в качестве легитимного правительство в борьбе с остальными группировками, возникшими на территории Украины, но поддерживать так, чтобы победа какой-либо группировки была бы исключена.
Говоря иначе, для Украины уготована участь либо Ирака, либо Ливии в том или ином виде. И для этого совершенно необязательно доводить до конца всю цепочку действий, начавшихся в конце осени 2014 года на киевском Майдане. Пересборка Украины не требуется для достижения поставленной США задачи.
Пока затруднительно создать модель (или модели) действий США в отношении России. Можно лишь очень рамочно понять цели и задачи, которые ставят перед собой элиты США. Нужно отметить, что пока консенсуса между ними в отношении России не достигнуто, хотя, по правде говоря, он вообще вряд ли будет достигнут, учитывая крайне жесткие противоречия между различными группировками США. Эти противоречия усиливаются по мере разрастания мирового кризиса, и поэтому однозначно предполагать, какой именно сценарий будет реализовываться против России, нельзя.
