прыжком, грохают взрывы, ревёт рассеченный, изодранный и разбитый на осколки ветер пополам с потолочными плитам, но меня там нет. Я здесь, перед вами, твари! Твари, что испортили мне этот день… День, в который я собирался официально просить у отца Хельги её руки! И теперь угрожающие самой её жизни!
Удар меча, вспыхнувшего фиолетовыми молниями, враги приняли на коллективно созданный щит из энергии Хаоса — и атака, способная в иной ситуации смести защиту одиночного Мастера без особых проблем, увязла, бессильная сокрушить преграду. А Младший Магистр тем временем готовит свой ответ — пол под ногами чуть завибрировал от вливающейся в него вражеской маны.
Вот только я и не рассчитывал на атаку клинком против такой четвёрки. Щит Хаоса изрядно просел в мощи после моего удара, и последовавшая за этим вспышка боевой магии Молний и Пламени, перебившая десятка четыре моих врагов, оказалась для них неприятной неожиданностью. Впрочем, упрекнуть их в халатности и том, что они спустя рукава отнеслись к своим обязанностям, тоже нельзя — разница по времени между ударом Меча Простолюдина и вспышкой пламени и молний исчислялась в десятых долях секунды, и за это время они бы попросту не успели обновить защиту. Да что там, я бы и сам не успел… И именно поэтому начал сплетать заклятие ещё до своего прыжка.
Строй врагов дрогнул. К ним прибывали всё новые подкрепления, у них было ещё достаточно сильных и искусных магов, но… Смолов, хоть и обзавёлся мерзкого вида гниющей раной на плече, всё же прикончил всю троицу взятых им на себя Старших Магистров — потеряв так бездарно одного из своей троицы, они остались, фактически, в конфигурации два на два, и тут уж мой лучший подчиненный не сплоховал.
Я же вырезал десятками рядовую пехоту, офицеров и Мастеров врага, действуя подобно урагану из молний и мелькающего на предельной, неразличимой невооруженным взглядом скорости клинка. Враги пытались дистанцироваться, пытались перестраиваться, использовали подобия некоторых построений, в какой-то момент даже плюнули на риск задеть своих и начали бить площадными чарами… Да только вот отряд русских аристократов и гвардейцев Павла Александровича Романова тоже не мух открытым ртом ловил. Не щадя себя, спасаемые нами маги, чародейки и гвардейцы навалились на дрогнувших, растерявшихся врагов — и через несколько минут в зале не осталось ни одного живого островитянина, за исключением взятого в плен Младшего Магистра. Правда, взяли мы его не полным, так сказать, комплектом — я и Пётр отсекли тому руки и ноги, прежде чем внять мольбам о пощаде, и сейчас перед нами лежал обрубок некогда статного, красивого воина-азиата.
— Нужно его допросить, — зло прошел вперед, оттолкнув плечом стоявшего на пути гвардейца один из спасенных. — Кто-нибудь знает наречие этих гиен с островов?
— Я знаю, — спокойно ответил пошатывающийся от усталости гвардеец хозяина этого дома.
Даже я поглядел на воина с удивлением и лёгким недоверием. Впрочем, тот и не подумал смущаться и мямлить под взглядами высокородных магов — видать, на службе навидался и взглядов, и всего прочего от нам подобных. Чай, в элите, почитай, служил, да и явный ветеран — почти нестареющий, по идее, гвардеец тех из благородных домов, у кого усиливающая алхимия была действительно высокого качества — а Романовы, без сомнения, были в их числе — стариком, конечно, не выглядел… Но пышная борода и усы, выглядывающие из под шлема, обильно тронула седина, что говорило о многом.
— Ты? Смерд? — изумился Старший Магистр. — Ты что, шутить над нами удумал, смерд⁈ Да я тебя!..
— Свинья неблагодарная, — громко и четко бросил я в спину начавшему сиять от злости (в буквальном смысле этого слова) чародею, привлекая его внимание.
Нет, я, конечно, всё понимаю — горячка едва закончившегося боя, в котором он уже попрощался с жизнью, неожиданность перелома ситуации и вообще сам факт того, насколько подобная атака была немыслима здесь, в самом, почитай, сердце Александровска… Такое кого угодно из колеи выбьет. Да я сам, признаться, не ожидал, что островитяне будут так хороши — мы прошли по самому краю, и половина тех, кого мы пытались спасти, сейчас лежат бездыханными… Победа далась отнюдь нелегко — а ведь это далеко не единственный и даже, наверняка, не самый мощный отряд нападающих. Но не срываться же теперь на честных воинах-служаках, которые не щадя себя прикрывали этого наглого хрена, пока тот за их спинами колдовал⁈
— Что вы сказали, молодой…
— Я сказал, что ты свинья, да притом неблагодарная, — надавил я на него, сплёвывая кровавый сгусток изо рта прямо ему под ноги.
Черт, два зуба выбил, падаль… Прилетело же именно металлической перчаткой в зубы! К сожалению, завершить бой без единой царапины не сумел даже я…
— Да я!..
— Он со своими товарищами жизнью рисковали ради твоей защиты, и гарантированно погиб бы, не приди мы сюда — вместе с тобой, кстати, — не давая времени возмущенному старику, явно шокированному тем, что я принял не его сторону. — А ведь мог, наверняка мог воспользоваться своим знанием дворца и просто сбежать, пока вас тут убивали бы! И что он слышит вместо благодарности⁈ Оскорбления и угрозы⁈ Тьфу!
На этот раз мой кровавый сгусток слюны и, собственно, крови, угодил прямо на сапоги чародея. Некогда щегольские, выделанные из тонкой, дорогой кожи какого-то магического зверя, они стоили как дом на окраинах Александровска или небольшая квартира в одном из домов в более менее пристойных кварталах поближе к центу… Щеголь, надо же! Песок из задницы скоро от возраста посыплется, а ума так и не нажил. Вот уж воистину — кто-то с годами становится старее и мудрее, а кто-то просто старее… Видать он из последних.
— Господа! — вмешался Пётр. — Нет времени выяснять отношения — если вы вдруг забыли, вокруг нас одни враги, и нам нужно как можно скорее разобраться в ситуации! Если же у вас ещё останется желание выяснять отношение — право слово, почтенный, вы сможете призвать к ответу молодого человека и позже. Надеюсь, умудренный жизненным опытом чародей прислушается к голосу разума, вместо того, что бы подобно молодым, но вспыльчивым дуракам бросаться на союзников? А ты, Аристарх — закрой рот немедленно и извинись перед…
— Валерием Александровичем, Старейшиной Рода Санцевых! — тут же представился оскорбленный маг.
— Прошу простить, — буркнул я и отвернулся, глядя в противоположную сторону.
— К счастью, не перевились ещё на земле Русской
