дело, доверять ему.
Это придало Юргену силы, и у него открылось второе дыхание. Развалины дома он прошел довольно уверенно, а на высотной лесенке и переправе через ров «по-тарзаньи» сумел даже удостоиться похвалы палестинца. Дальше шел лабиринт из колючей проволоки, где нужно было передвигаться ползком по-пластунски. На этом объекте подуставший нелегал уже не проявлял столько прыти. Видимо, также из-за того, что боялся разорвать в клочья новую камуфляжку. Поэтому он полз медленнее и осторожнее.
Снова двухметровая кирпичная стенка, потом бревно, кувырок в окно, прыжок через яму. У Юргена уже перед глазами начали плыть оранжевые круги, он не слышал ничего, кроме собственного хриплого дыхания.
В конце полосы Али одобрительно похлопал парня по плечу.
Глядя как гражданские немцы, более привычные к ночным клубам, чем к физическим нагрузкам, пытаются преодолеть полосу препятствий, даже Али, умеющий сохранять спокойствие, не смог выдержать. Его лицо с привычной маской невозмутимости периодически искажалось то гримасой раздражения, когда толстяк Хуберт никак не мог пройти по бревну и валился с него с самого начала, то ярости, потому что Бодер отказывался лезть на стену и просто обходил ее стороной – и так несколько раз, то на него накатывала волна обреченности, потому что, несмотря на постоянные напоминания, немки никак не могли проползти под колючей проволокой. Их оттопыренный зад все время цеплялся за стальные жала. Араб с превеликим удовольствием пнул бы по высоко поднятой попе любого другого курсанта, но не женщину.
Незаметно подошел вечер. После ужина, часов в семь, как это бывает на Востоке, резко надвинулись сумерки, как будто выключили свет, и тут же полуденный зной сменился прохладой не хуже, чем от кондиционера. Немцы, измотанные усталостью и жарой, тут же повалились на кровати.
После вечернего намаза к гостям из Европы наведался комендант. Он принес пузырек с мазью. Из-за жары и чудовищной влажности любая царапина могла стать проблемой: стала бы нарывать и дала бы осложнения. Юрген почти силой заставил товарищей обработать ссадины и волдыри принесенной мазью.
– Юсуф, твои товарищи много времени тратят на начальную подготовку. Али говорит, что для тебя это не составляет труда.
– Аллах свидетель, Али хороший наставник. Это его заслуга, – тут же отреагировал собеседник.
– Это тоже. – Салех одобрительно огладил бороду. – После обеда майор Мустафа, истинный мастер, проводит дополнительные занятия по взрывному делу. Твоим друзьям мы тоже покажем, как пользоваться минами и бомбами, но в ограниченном объеме. – Араб ехидно ухмыльнулся. – Не стоит подвергать их жизнь лишней опасности. Али считает, что из тебя может получиться хороший боец, поэтому ты можешь присоединиться к нам.
– Благодарю тебя, уважаемый Салех. Это мудрое решение. Бомбы в нашей борьбе – важное оружие. Но я считаю, что таким серьезным делом должен заниматься специалист, зачем подвергать риску неподготовленных людей?
– Мне кажется, Юсуф, мы сможем с тобой найти общие темы не только здесь, но и после подготовки. Приходи завтра после намаза ко мне в палатку, посидим, попьем чай, поговорим.
– Еще раз благодарю за доверие. Для меня очень важно общаться с такими авторитетными людьми как вы, уважаемый комендант, – Юрген уже привычно приложил руку к груди.
Комендант лагеря подготовки боевиков ФАТХ являлся одной из ключевых фигур в террористической сети мощного движения. К его мнению прислушивался даже властолюбивый Ясир Арафат, молодой, но подающий большие надежды лидер боевого крыла палестинского движения сопротивления.
Пока Али муштровал немцев на полосе препятствий и учил первичному обращению с оружием, Батый отправлялся на тренировки с более подготовленными бойцами. Арабские юноши, выносливые и упрямые, как их друзья детства – ушастые ослики, все время упорно хотели показать иностранцу, что они ловче его и проворнее. Поэтому на тренировках Юрген вынужден был выкладываться по полной, чтобы не показаться слабаком. Пусть на полосе препятствий угнаться за юркими палестинцами ему не всегда удавалось, зато на занятиях по рукопашному бою все быстро признали его превосходство.
Скоро настороженность арабов в отношении чужака сменилась уважением. Хитрый комендант, видя зародившееся соперничество, объявил соревнование – своеобразное троеборье. Полоса препятствий, стрельба из автомата, рукопашный бой с тремя противниками. Арабы – народ азартный. Молодые парни старались как могли. По итогу Юсуфа признали победителем, и комендант Салех под восторженные крики зрителей лично вручил ему куфию в черно-белую клетку. Это символически означало, что его приняли за своего.
Майор Мустафа, инструктор по взрывному делу, не делал секрета из своих занятий и охотно делился всем, что сам знал и умел. Юрген не пропускал ни одной его тренировки и вскоре мог уже не только навскидку различать типы мин и взрывчатых устройств, узнал секреты, как устанавливать и снимать их, но и мог изготовить бомбу своими руками из подручных средств.
Казалось, что в руках мастера взрываться могло все что угодно. Майор показывал, как изготовить взрывчатку из мыла, стирального порошка, баллончиков для заправки зажигалок. Больше всего Батыю импонировало невероятное спокойствие Мустафы, когда он держал в руках разные штучки, способные отправить на тот свет кучу народа.
Майор ценил отношение к нему Юргена, ему, видимо, было приятно такое внимание иностранца. Каждый профессионал, а особенно восточный, нуждается в благодарном зрителе и слушателе. Возможно, такого внимания ему не хватало от соплеменников. Местные парни занимались не очень хорошо, часто отвлекались, зевали и на следующий день забывали половину из того, чему научил их инструктор. Но майор был опытный наставник. Он терпеливо повторял с ними одно и то же движение многократно, пока у новичка не вырабатывался почти рефлекторный автоматизм.
Огневой подготовкой с избранной группой занимался лично комендант лагеря. Стрелял он действительно классно. Когда Салех брал в руки оружие, казалось, что толстый неповоротливый увалень превращался в зловещую машину для убийства. Он стрелял с обеих рук и из любых положений, практически изо всех видов стрелкового оружия.
Комендант готовил своих учеников по довольно сложной программе. Они учились вести огонь лежа, стоя, сидя, на бегу, днем, ночью, по звуку, по силуэту, на звук с завязанными глазами. Юрген, имевший довольно хорошие навыки в стрельбе, смог вдоволь попрактиковаться и довольно прилично освоил навыки стрельбы не только из автомата Калашникова, но и других систем. Не говоря уже о пистолетах разных марок. Пришлось освоить заодно даже ручной гранатомет.
По вечерам Юрген стал привычно наведываться к коменданту. Каждый раз он заставал майора Мустафу и еще кого-нибудь из обслуги лагеря. Говорили о религии, политике, миссии Палестины. Разведчик старался вести себя естественно, как пристало европейцу, с симпатией относящемуся к борьбе палестинцев за возрождение своей родины.
Они просили его рассказать о борьбе немцев
