ошибка оказалась роковой. Модернизация снова была отложена на десятилетия.
Теперь о том, с чем нам придется иметь дело.
После Путина
Россия снова окажется перед теми же проблемами, перед которыми стояла она в 1999 году. От ренты будет она зависеть, как и тогда. И «тучные» годы будут сменяться в ней «тощими», как в библейском Египте. И все попытки подменить модернизацию «маленькой победоносной войной», будь то на Украине, или в Сирии, или где бы то ни было, окончатся, как и брежневские в Афганистане. И никакие усилия «зомбоящика» не смогут больше скрыть, что попытка путинской России играть роль нового СССР завершилась оглушительным провалом. Разочарование будет огромным. Таким же практически, как и в 1980-е.
И так же, как в 1956-м, и 1989-м, придется новому лидеру, чтобы удержаться у руля, искать козла отпущения. И тогда наступит час последней идейной войны. Все стороны согласятся, что виноват Путин. «Депутинизация» окажется в порядке дня. Разойдутся лишь по одному вопросу: В ЧЕМ виноват Путин? Архаисты во главе с Глазьевым будут настаивать: НА том, что ОН попустительствовал либералам в своем правительстве, ставшим стеной против их мобилизационного проекта. Новаторы, с другой стороны, обвинят его в том, что он не допустил модернизации страны (в результате чего Россия архаизировалась). Архаистам понадобится новая холодная война с Западом, новаторам-новая гласность. Соответственно, архаисты потребуют подчинения «зомбоящика» целям мобилизации, новаторы-его разгона и возобновления СВТ.
Исход этой последней схватки решит то, какой из сторон удастся маргинализировать своего антагониста. В случае ельцинской революции 2.0 это удалось, как мы помним, архаистам. И кончилась революция Путиным. Для того чтобы послепутинская революция 3.0 оказалась НЕОБРАТИМОЙ, нужны новые мощные и влиятельные союзники. Настойчивый поиск таких союзников и станет основной темой этой, завершающей книги «Русской идеи». Наряду, конечно, с трезвой оценкой сильных и слабых сторон архаистов (я намеренно употребляю здесь термины Николая Михайловича Карамзина, чтобы показать, как глубоко уходят корни этого противостояния в прошлое России).
Опыт первой идейной войны во второй половине 1980-х, сотворивший, как мы видели, чудо воскрешения впавшего, казалось, в кому народа, превративший его из глубоко и словно бы безнадежно советского в антисоветский, дает нам надежду, что в России такое чудо возможно.
Тем более возможно оно, чудо, что на этот раз будет уже у России и опыт обманувшего ее «гибридного цезаризма». И едва ли найдется после Путина много желающих второй раз вступить в одну и ту же реку, ведущую, как мы теперь знаем, в болото. Вот тогда и пригодится нам выход из положения, предложенный в 1999 году Степашиным. И Трениным.
Легко предвидеть, что скажет на это скептик. Примерно то же самое, что сказал бы в темные советские времена, расскажи я ему тогда, что произойдет с Россией во второй половине 1980-х. В стране «Кирюх»? — спросит, после путинской власти? Шутите? Или за дурака меня принимаете? Только в сказках такие чудеса бывают.
А я. между прочим, писал эту сказку, о которой подробно рассказал в начале этой главы, в самиздатском трехтомнике, пряча его и перепрятывая, в самом начале 1970-х, когда ни малейшего проблеска в брежневских тучах еще и видно не было. Когда всем вокруг казалось, что советская власть — это навсегда. И что же? Сбылась, как мы только что видели, сказка. Так что, как видите, спор наш со скептиком все еще продолжается — почти полвека спустя. И, как тогда, по-прежнему для меня важно, кого из нас читатель сочтет убедительнее.
Глава 3
ЗАТМЕНИЕ УМОВ?
Смысл прокатки каждой из глав будущей книги в «Снобе» и ФБ заключается для меня в обратной связи, в беспощадной критике читателями всего, что непривычно уху, спорно и, на первый взгляд, даже нелепо. Иначе зачем писать эту четвертую книгу, где речь идет о временах, которые у всех в памяти и о которых все и без меня всё знают? Таких спорных и, по-моему, важных для будущего гипотез во вводных главах (если не считать реабилитации сослагательного наклонения) было две.
1. Попытка разобраться в том, как Президентом России оказался Путин. Вопрос сложный и никем, насколько я знаю, серьезно не исследованный. Я не согласен с Машей Гессен (The Man Without А Расе, 2012), что Путин попал в Кремль случайно, а других версий, по сути, и нет. Не объяснен ни выбор Ельцина, ни, что еще более важно, выбор либерального СПС. И главное, не раскрыт исторический контекст, в котором возможен был столь, скажем, интригующий выбор.
М.А.Гессен С.В. Степашин
2. В мае 1999 года премьер Степашин попытался было перевести спор о величии России из сферы непримиримой конфронтации (свобода и права человека против «дерьмократов» и «либерастов») в плоскость выбора между двумя равноЗНАЧНЫМИ отечественными ТРАДИЦИЯМИ ВЕЛИЧИЯ РОССИИ (культурной и географической). Ошибка Ельцина сорвала эту попытку.
Сомневаюсь (опять), что сходу смогу объяснить то, о чем я намерен сейчас писать. Очень надеюсь на терпение читателей. На то, по крайней мере, что они не подумают, читая эту главу, что я с луны свалился. Но похоже, у тех, кто имел отношение к воцарению Путина, случилось в последнем году тысячелетия некое временное затмение ума. Имею в виду лишь тех (увы, многих), чье отношение к этому весьма серьезному событию важно.
Исчезновение Степашина
Это первая из затронутых здесь тем. О том, что Степашин практически не рассматривается в качестве реального соперника Путина (если вообще упоминается) в известной мне иностранной литературе о Путине, я уже говорил во введении. Новостью для меня стало то, что он исчез и в отечественной литературе. Нет, сам по себе факт, что у Путина был соперник, присутствует. Но в этом качестве почему-то представлен самый маловероятный (во всяком случае, после его злоключений в прямом эфире, о которых ниже) из его конкурентов — Примаков.
Впервые эта странность поразила меня в книге Маши Гессен. Пусть написана она по-английски и адресована зарубежной аудитории, сама Маша жила в ту пору в Москве, все своими глазами видела, первую чеченскую наблюдала от начала до конца, вторая как раз при Степашине висела в воздухе. И именно от того, сохранится ли его правительство, как требовал Гайдар, зависело, состоится она, эта вторая война, или нет. Хоть это могло бы, казалось, заинтересовать Машу. Не заинтересовало. Нет в ее книге Степашина.
Общая картина воцарения Путина выглядит у нее так. С одной стороны, Ельцина все покинули. «Ни одного человека
