политики и делают сегодняшние авторы — что иностранные, что отечественные? Повторю: ЛИБО это вообще не объяснимо, либо иначе как слепым пятном, временным затмением умов, это назвать невозможно. Лучше, наверное, было бы только «затмением исторического мышления» (слишком уж неполиткорректно было бы считать это историческим невежеством).
Шансы Сергея Степашина
Дело, однако, не только в истории. Еще осенью 1999-го Степашин был вполне реальной политической альтернативой Путину, куда более реальной, чем Примаков. По словам Олега Мороза, «большинство тогдашнего политического класса было убеждено, что уж до декабрьских выборов в Думу правительство Степашина наверняка доработает». Об этом, в частности, сказал Николаю Сванидзе в его программе «Зеркало» Анатолий Чубайс.
И если бы не гипотетическое летнее затмение ума Ельцина, так, видимо, и произошло бы. Доказательство: интервью 8 июня «Известиям» главы президентской Администрации Александра Волошина, в котором он уверенно предсказывал, что «Сергей Степашин вполне может оказаться преемником Бориса Ельцина на посту главы государства». Что это не была случайная оговорка, свидетельствует то, что даже в начале августа, то есть перед самым его увольнением, Волошин поставил Степашина НА ПЕРВОЕ МЕСТО (впереди Примакова и Путина) среди кандидатов в президенты. Сказал, что будет «рад видеть его в кресле Президента». Это означает, по меньшей мере, что назначение Путина 9 августа было актом спонтанным, не согласованным даже с главой Администрации.
Более того, легендарные Таня и Валя (дочь Ельцина Татьяна Дьяченко и ее будущий муж Валентин Юмашев), ближайшие советники Президента, из-за которых команду Ельцина, собственно, и обозвали «семьей», тоже симпатизировали Степашину, а вовсе не Путину (и тем более не Примакову). И они. оказывается, были, если верить Олегу Морозу, убеждены, что «если Степашин хорошо себя покажет, ельцинские планы могут быть изменены в пользу Сергея Вадимовича». Значит, что-то они об этих планах знали.
Б. А. Березовский Т Б. Дьяченко и В. Б. Юмашев
Но откуда эти планы, от которых зависело будущее России, по крайней мере на ближайшие десятилетия, взялись? А вот это, как говорят американцы, а ппПюп йоПаг циезНоп. По Карамзину- «для ума загадка».
Случай Ельцина
Мы убедились, что Степашин не был обменной фигурой, как Кириенко или Примаков. У него была сильная поддержка не только в Думе, но и на верхах власти, и среди избирателей (82 % опрошенных не одобрили его отставку, цифра рекордная). Весь либеральный сектор политического класса тогда еще стоял за него стеной (для Ельцина это было важно). Так или иначе, чтобы его уволить, требовалось нечто экстраординарное. Что это было? Есть только одно разумное предположение, которое, однако, оставляет много вопросов — затмение ума Президента.
Нужно было так его перепугать, чтобы он на время забыл и о своей приверженности демократическим ценностям, и о своей ненависти к диктатуре, согласился на то, от чего отказался даже в 1996 году перед лицом неостановимого, казалось, коммунистического реванша, — на отмену выборов. Кто мог сделать это с больным, усталым, психологически явно неустойчивым Президентом в 1999-м? Если верить Сергею Звереву, заместителю главы президентской Администрации (уволенному 3 августа, за неделю до назначения Путина), сделал это Березовский.
Хотя по должности Зверев был одним из самых осведомленных людей во всем, что варилось на кремлевской кухне, то, что Путин обязан своим назначением именно Березовскому, — все же пока гипотеза. Хотя и весьма правдоподобная. Попробуем в ней разобраться.
Много лет спустя, уже изгнанный из страны и обесславленный, Березовский все еще был уверен (судя по тому, что он рассказывал Маше Гессен), что оценивал тогдашнюю ситуацию правильно. «Положение граничило с катастрофическим, — говорил он, — Мы потеряли время и с ним наше позиционное преимущество. Примаков и Лужков успели организоваться в общенациональном масштабе. Около пятидесяти губернаторов уже числятся в их политическом движении. А Примаков — монстр. Он намерен развернуть все, что было достигнуто за эти годы». Короче, Березовский утверждал, что давать сокрушительный отпор нужно было немедленно. Любой ценой. Битва предстояла не на жизнь, а на смерть.
Ничего удивительного, что купилась на такую паническую тираду наивная Маша Гессен (отсюда в ее книге свирепый Бармалей-Примаков). Удивительно, как мог, слушая этот любительский вздор, промахнуться такой опытный политический волк, как Ельцин. А он (помните киплинговского Акелу?) и впрямь промахнулся. Во всяком случае, оставил в своих «Полуночных дневниках» довольно бессвязную запись, свидетельствующую, что он всерьез поверил, будто время решающей битвы настало. Более того, что оно и впрямь за ближайшим поворотом. Совсем как Березовский.
На самом деле это был просчет на уровне шахматиста третьего разряда (хотя Березовский и считал себя гроссмейстером). До президентских выборов оставался еще почти год, и довольно оказалось одного профессионального телекиллера на Первом канале, чтобы превратить грозного Примакова в мокрую тряпку (о чем мы еще подробно поговорим); большинство губернаторов терпеть не могло Лужкова и тотчас откликнулось на призыв того же Березовского присоединиться к антилужковской партии. Короче, никакой катастрофой не пахло, никакой битвы не на жизнь, а на смерть не предстояло. Ничего, кроме запаниковавшего Березовского.
И тем не менее, вот запись Ельцина: «Мне стало ясно, что приближается финальный раунд жестокой политической битвы. Степашин оказался способен примирить некоторых людей на время, но он не борец с реальными политическими оппонентами Лужковым и Примаковым… Премьера надо менять. Я готов к битве» (Цит. по: Катей ПаУ1$Ьа. РШлп’з К1ер1осгасу, р. 198). Многое тут зашифровано. Ясно одно: панической оценке ситуации Ельцин поверил, был убежден, что решающая битва ждет его за углом. И потребует эта битва экстраординарных мер, на которые Степашин не способен: до конца не пойдет («не борец»). Нужен премьер (он же преемник), который пойдет на ВСЕ. что потребуется, чтобы предотвратить приход Примакова.
А у того, что потребуется, по мнению Березовского, была, похоже, своя предыстория. 20 июля в «Московских новостях» появилась статья военного корреспондента Александра Жилина под тревожным заголовком «Буря в Москве». Поскольку за все прошедшие годы статья Жилина не была, сколько я знаю, опровергнута, это придает нашей гипотезе некоторое дополнительное правдоподобие. И проливает совсем неожиданный свет как на увольнение Степашина, так и на выбор Путина. Содержались в статье обвинения нешуточные.
А. И. Жилин
В том, например, что Кремль якобы планирует отсрочить выборы на пять лет, создав в Москве «венгерскую ситуацию», способную одновременно и скомпрометировать Лужкова, и стать предлогом для введения чрезвычайного положения в стране. В документе, якобы подписанном 26 июня, эта операция по введению диктатуры и называлась «Буря в Москве».
Жилин ссылался, конечно,
