с деревянными перилами. Корсаков поднялся по ней на четвертый этаж, нашел нужную дверь и, сверившись с карманными часами, чтобы дать Павлу время занять позицию у черного входа, постучал.
Ответа не последовало. Не скрипнули половицы. Не мелькнула тень в просвете между косяком и дверью. Лишь внимательно прислушавшись, Владимир услышал звуки, напоминающие чье-то тонкое хныканье. Пожав плечами, он вновь извлек из кармана связку отмычек и приступил к работе над замком. Тот оказался прост и поддался быстро.
Первое, что Корсаков увидел, войдя в квартиру — забившийся в угол молодой человек, озирающийся затравленным взглядом. Комната была ярко освещена — в ней горело несколько десятков ламп и свечей. Владимир обратил внимание, что хоть они и выглядели расставленными без всякой системы, на деле же хозяин разместил их так, чтобы лишить комнату глубоких теней, характерных для искусственного источников света.
— Н-н-н-не подходи! — промычал молодой человек.
— И в мыслях не было, — ответил Корсаков, брезгливо разглядывая собеседника. Похоже, студент провел здесь не одну неделю, забыв об элементарной гигиене. Растрепанные сальные волосы поблескивали в свете ламп, одежда покрылась многочисленными грязными пятнами, а в воздухе повис отвратительный запах давно немытого тела. Про туалетные процедуры Владимир даже не стал задумываться, пользуясь собственным правилом — не задавать вопросы, ответы на которые ему не хотелось бы услышать.
С черной лестницы раздался шум и вскоре к ним присоединился Постольский. Выражение его лица подсказало Корсакову, что поручик находит обстановку не менее отвратительной.
— Итак, сударь, позвольте вопрос, — обратился Владимир к напуганному студенту. — Вы у нас Трутнев или Зайцев?
— Я? — удивленно спросил молодой человек и ненадолго задумался, будто вспоминая. — Да… Да, я З-з-зайцев… А в-в-вы? Вы настоящие? Я не помню вас… То есть, не знаю. Значит, настоящие, да?
Владимир и Павел удивленно переглянулись. Наконец, Корсаков ответил:
— Да, мы вполне настоящие. А что, вы видите кого-то еще?
— Н-нет, — затряс головой Зайцев. — Сейчас нет. На свету им сложно. Им нужна тень. Всегда тень.
— Кому «им»? — уточнил Владимир.
— Гостям. Нашим г-г-гостям. Тем, что ушли, но в-в-вернулись…
— Усопшим, что ли? — спросил Постольский.
— Тс-с-с-с! — приложил палец ко рту студент и глупо захихикал. — Они не любят… Не надо их так звать…
— Вы сказали «наши» гости, — вернулся к теме Корсаков. — Кого еще вы имели в виду? Сергея Трутнева?
Иван взвизгнул и сжался в комок, будто ожидая, что сейчас на него накинутся. Выглядел он откровенно жалко, и, в иных обстоятельствах, Корсаков бы подошел поближе и постарался успокоить его, но студент выглядел и пах настолько отвратительно, что побороть себя Владимир не смог. К счастью, истерика прошла довольно быстро, и Зайцев забормотал:
— Чтоб ему… Чтоб ему пусто было! Это из-за него они прицепились. Зря-зря-зря-зря-зря…
— Что «зря»? — спросил Владимир.
— Он у-у-уговорил меня… Попробовать самому… Он очень хорошо умеет уговаривать… А у меня… Сестра, знаете? Сестра в детстве умерла. Он говорил, что теперь мы все исправили, т-т-теперь это безопасно…
Глаза Корсакова недобро блеснули. Он присел на корточки так, чтобы лучше видеть лицо собеседника и повторил:
— «Исправили»? «Теперь безопасно»? А что же, раньше было не так?
— М-м-мы не хотели! — запричитал Зайцев. — Но ведь это открытие! П-п-понимаете?! Настоящее открытие! Мы заглянули на тот свет! Нам нужно было испытывать идеи Трутнева! Если бы мы заикнулись о реальных целях — нас бы подняли на смех! Никто бы не согласился!
— И поэтому вы использовали ни о чем не подозревающих людей, — констатировал Корсаков, поднимаясь. — Скажите, Зайцев, вы знали, что с ним случалось потом?
— Я н-н-не хотел… Но Сергея было не остановить… Он умеет у-у-уговаривать! Я же говорил! Я говорил вам это? Про него?
— Вы знали, что происходило с объектами вашей съемки, да или нет?! — повысил голос Владимир и угрожающе шагнул вперед, оказавшись прямо перед одной из ламп. Его тень взметнулась вверх и закрыла одну из стен.
— Нет! Что вы делаете! Вы впустили ее! — заверещал Зайцев. Разинувшиеся от ужаса глаза студента смотрели куда-то за спину Владимира.
Корсаков и Постольский настороженно обернулись, но кроме них в комнате никого не оказалось.
— Возьми себя в руки! — потребовал Павел. — Здесь никого нет!
— Нет! Она! Она пришла за мной! — завопил Зайцев и прежде, чем друзья успели что-то предпринять, рванулся к окну. Со всей силы студент навалился на раму. Застонало дерево, треснуло стекло. Миг — и Зайцев летел вниз головой с четвертого этажа.
С улицы раздался противный шлепок.
Корсаков и Постольский подбежали к окну и выглянули наружу, хотя и понимали, что поделать ничего уже нельзя. Зайцев лежал во дворе, раскинувшись в изломанной неестественной позе. Кровь на темной, мокрой от дождя земле, была почти не видна.
— Что это было, черт возьми? — спросил Павел.
— Кажется, мы воочию наблюдали последствия запечатления обскурных феноменов по методике господина Трутнева, — ответил Корсаков. — Единственное, чего я пока не понимаю — предлагая сообщнику испытать машину, Сергей был уверен, что действительно исправил все недочеты, или это просто способ избавиться от засомневавшегося сообщника?
— Учитывая все, что мы теперь о нем знаем — я почти уверен во втором варианте.
— Вот и мне тоже так кажется…
К телу студента подбежал перепуганный дворник. Он вскинул голову и заметил высунувшихся из окна сыщиков.
— За городовым, быстро! — приказал ему Постольский. Дворник кивнул и потрусил в сторону улицы.
— У нас есть буквально пара минут, — озабоченно сказал Постольский. — Нужно быстро осмотреть квартиру. Потом тебе нужно будет уйти — полиция явно не будет рада партикулярному лицу на месте преступления.
— Какого преступления? Это же чистейшее самоубийство! Хотя… Ты прав. Мы к нему вломились, а потом он вылетел из окна… Некрасиво получается.
— Вот и я о том же, — кивнул поручик. — Поторопимся.
Они приступили к осмотру. В соседней комнате обнаружилась очередная фотолаборатория, куда проще той, что они осматривали утром в Галерной гавани.
— Там он экспериментировал, — пришел к выводу Корсаков. — Здесь ему это уже не требовалось — формула, похоже, была ясна. Обязательно выясни и запиши названия всех химических веществ, что он использовал.
— Сделаю, — пообещал поручик.
— А это что у нас? — привлек внимание Владимира прямоугольник из фотографической бумаги, лежащий на столе. Он коснулся предмета рукой — и…
Сергей Трутнев улыбается ему прямо в лицо. Он счастлив! Уверен в себе! Говорит, что работа почти закончена и жертвы не были напрасны. Иван не настолько в этом уверен, но друг слишком убедителен и воодушевлен. Они совершили прорыв! Возможно, величайшее их всех научных открытий! Они станут знаменитыми! Не говоря уже о том, скольким людям они смогут помочь. Удостоишь меня честью? Станешь
