- И люблю, Рой.
Рой продолжал настойчиво ставить трудные вопросы:
- Надеялись, что она выберет вас? Ставили эксперимент по проверке силы ее любви? Я правильно понял, Рорик?
Роберт долго смотрел на Роя, и такая тоска засветилась в его глазах, что Генриху захотелось схватить брата за ворот и поскорее увести из этой комнаты.
Больной сказал шепотом:
- Ах, как же вы все... Неужели нельзя не поверхностно?..
- Я как раз хочу доискаться глубины, - осторожно возразил Рой. - И это так непросто, Рорик.
- Это так просто, Рой! Но говорить об этом! Хорошо, я скажу... Я люблю Агнессу - значит, хочу ее счастья. Ее счастье - это также и мое счастье. И если бы она выбрала меня, значит, мне быть рядом с ней, всегда рядом с ней, заботиться о ней... Что здесь непонятного, что?
- Лежите, лежите, Рорик! - с испугом сказал Рой. Роберт с усилием приподнялся, схватил Роя за руку. Рой хотел уложить больного в постель, но Арутюнян не дался.
Он говорил все быстрей и быстрей - и Рой больше не осмеливался прерывать его.
- А если бы она выбрала его... Насколько же крепче она полюбила его, если решилась нанести мне такой удар!.. Вдумайтесь, Рой, - насколько крепче? И неужели мне мешать? Ему мешать? Ей мешать? Я мог быть счастлив с ней, да, Рой, да. Но препятствовать ее счастью - нет. Вы понимаете меня?
Он откинулся на подушку, обессиленный. Генрих шепнул Рою, что больному нужно дать время прийти в себя после вспышки. Минуты две в палате тянулось молчание.
- Спрашивайте, - сказал наконец слабым голосом Роберт. - Я уже в состоянии вам отвечать.
Рой заговорил о трагедии в испытательной камере. Как Томсон отправился в свой удивительный рейс сквозь стену, они себе представляют. Но почему произошла катастрофа? Он кричал у Агнессы, что у генераторов сохранился половинный ресурс. Очевидно, он ошибся?
- Мы оба ошиблись. Нас подвели какие-то погрешности расчета.
- Как вы узнали об ошибках расчета?
- Я вдруг почувствовал, что устойчивость нашего диполя нарушилась. Нужно было немедленно отзывать Томсона.
- Вы и отозвали его. А он не пошел. Он, очевидно, слишком верил в расчет, который оказался ошибочным. Вы могли насильственно вызволить его из опасного отдаления?
- Мог.
- И не сделали этого?
- Не сделал.
- Почему? Хотели, чтобы объяснение между ними завершилось?
- Да. Нужна была ясность...
- Но вы представляли себе опасность промедления?
- Не знаю. Не помню, на что я надеялся... Хотя я старался...
- Что - старались?
- Старался сфокусировать разрыв диполя на себе. Схема это позволяет. Один страхует другого ценой собственной безопасности. Если бы я на секунду раньше вырвал Томсона из комнаты Агнессы!.. Во мне произошел разряд, это на мгновение оттянуло гибель Томсона, но он все-таки не успел вырваться из камеры!..
Рой положил руку на плечо Роберта, с волнением сказал:
- Больше мы вас не будем расспрашивать, Рорик. От всего сердца желаем быстрого выздоровления!
Когда они вышли из палаты, Рой спросил брата:
- Ты по-прежнему настаиваешь на виновности Рорика?
Генрих ответил не сразу:
- Нет. Он невиновен в подлости, которую я приписал ему. Но мне кажется, он и сейчас не очень ясно отдает себе отчет в том, что реально произошло в их лаборатории.
- Значит, именно об этом ты так напряженно размышлял, когда я расспрашивал Рорика?
- И об этом тоже, - ответил Генрих.
- В палате ты не проронил ни одного слова. Боюсь, Рорик истолкует твое молчание превратно.
- Я постараюсь потом оправдаться перед ним. А за одно извиниться и за прежнее недружелюбие.
- Ты бы все же сказал о своих новых идеях, Генрих.
Генрих усмехнулся.
- Идей нет. Разные туманные соображения. Узнаем, что нового разузнал Арман, и побеседуем о тех возможностях, которые почему-то не предвидели Иван со своим ассистентом.
6
- Вы, несомненно, ждете от меня сенсационного сообщения, - сказал Арман. - Так вот, есть! И такое, что вы и помыслить о нем не могли.
- Если оно не о том, что энергетический ресурс агрегата вовсе не был исчерпан, то я и вправду не знаю, что и думать, - спокойно сказал Генрих.
- Именно это я и обнаружил! В общем, Томсон был прав, генераторы не исчерпали своего ресурса и наполовину. Произошел пробой экранного поля по какой-то внешней причине.
Рой сказал Генриху:
- Можешь огласить туманные соображения, которые занимали тебя в палате Рорика.
- Они оглашены Арманом. Я думал именно о том, что какая-то внешняя сила спутала расчеты Ивана. Я мог допустить что угодно, только не ошибку в его вычислениях. Небрежность в экспериментах Ивана - самая невероятная версия. И если Рорику явилась мысль о таком просчете, то это объясняется лишь его смятением.
Рой согласился, что гипотеза о внешней причине аварии весьма вероятна. Но что это за причина? Где ее искать? Может быть, она в душевном состоянии Рорика? Если человек превращает себя в полюс гигантского всепроникающего диполя, разряды нервных потенциалов в его мозгу становятся своего рода командными сигналами, а что Рорик нервничал, сомнений нет.
- Не берусь оспаривать, - сказал Генрих. - Возможно, состояние психики экспериментаторов как-то связано с равновесием поля, создающего всепроникаемость. Но только вряд ли. Иван теоретически исследовал бы такую возможность, он ведь знал, что и он и Рорик являются физическими элементами эксперимента.
- Тогда остается действие каких-то непредвиденных факторов извне. Скажем, блуждающие в космосе неизвестные нам частицы.
- Да, это вполне допустимо.
Арман тоже присоединился к такой мысли.
Томсон не просто открыл неизвестные до него поля. Физические процессы, протекающие вокруг нас, отлично изучены, среди них нет "томсоновских", так бы их следовало назвать, полей. Томсон изобрел новые виды сил. И как они связываются с другими полями и частицами, нужно еще изучать. Какая-нибудь шальная космическая частица пронеслась сквозь сконструированную короткофокусную камеру и внесла трагическую поправку в его, казалось бы, безукоризненные расчеты.
- Все это и надо будет исследовать, - подытожил Рой обсуждение. - Но это уже не наша забота. Наш вывод - замечательное, но грозное открытие Ивана Томсона надо временно прикрыть, пока у нас не появится гарантия полной безопасности. Нужно сообщить Агнессе о результатах расследования. Кто пойдет снимать с ее души ощущение собственной вины и вины Рорика?
- Ты, конечно, - поспешно сказал Генрих. - Ты ее расстраивал своими вопросами, ты теперь и успокой.
- Пойдешь ты, - строго сказал Рой. - Я ее расстраивал, верно, но вины на мне перед нею и Рориком нет. А ты подозревал их заранее, до проверки запальчиво доказывал их вину. Пусть твое объяснение будет твоим извинением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
