просясь наружу злая сила. Наручни блокираторов потрескивали. Почему-то жгло шею. Он попробовал успокоиться. Несколько минут уговаривал то, что плескалось, переполняя его, подождать, потерпеть, успокоится. Вроде получилось, стало легче. Но опять напомнили о себе потребности. Вслед за ними снова появилась злость. И все вернулось, только успокоиться уже не получалось. Подбежала давешняя тетка, попыталась подать вчерашний сосуд, стало только хуже. Женщина пискнула и выскочила за дверь. Через несколько минут в палату вошел высокий, черноволосый человек. Смело шагнул к койке и приказал:
— Все вон. Ректору и Его Величеству пока не входить!
Властная рука легла на грудь. Стало немного легче. Незнакомый маг держал в одной руке какой-то странный предмет в виде шара на ножке, другая лежала у Лорена на груди. Сквозь красное марево перед глазами до него долетел голос:
— Лорен, слышишь меня? Помоги, постарайся держать силу, не выпускай. Сейчас станет легче. Второе выгорание за трое суток можешь не пережить.
Он постарался вновь загнать силу обратно, вглубь груди. Сердце колотилось, но пелена перед глазами светлела, становилось легче дышать. Но зато маг выглядел страшновато. Волосы дыбом, в глазах полопались сосуды, бледен, как мел. Предмет в его руке странно мерцал.
— Эй, заходите, опасности нет, поможете закрепить результат! — крикнул он в сторону двери. Вошли двое. Высокий, худой, с рыжими волосами, заплетенными в длинную косу, и плотный, крепкий здоровяк с русыми волосами. От него веяло каким-то успокаивающим теплом.
— Перехватывайте инициативу. Я выдохся, еле остановил следующий выброс. Блокираторы полетели. Слабы. Якоб, давай ты, тебе с ним в будущем справляться.
Рыжий подошел, сел с другой стороны, и тоже положил руку на грудь Лорену. Но вместо спокойствия вновь поднялся протест. Волна силы начала расти.
— Ого, — удивился маг, — и ты сказал, что опасности нет? Есть еще свободный накопитель?
Лорен прислушался к себе. Сила, немного успокоившись, вновь начала закипать.
— Нет, — собрав силы, выдавил из себя он, — не вы, вы хуже действуете, пусть он…
Он кивнул на стоящего второго мужчину. Тот подошел, рыжий уступил ему стул. Другая рука опустилась на грудь, и, как прохладная волна приятно охладила тело.
— Что привело почти к выбросу во второй раз? — спросил мужик, — в первый раз это явно была защита от возможной казни. Что сейчас?
— Неподвижность, — каким-то не своим голосом выдавил из себя Лорен, — мне очень хотелось повернуться. У меня все тело затекло. И еще, невозможно сходить…
— Ясно. Кто распорядился привязать к кровати?
— Начальник безопасности приюта. — Ответил женский голос.
— Отвяжите немедленно.
— Но начальник…
— Вы не поняли, это я приказываю! Немедленно! И вызовите санитара, проводите в уборную!
— Так у него одежды нет!
— Найдите. Мы ждем.
Его отстегнули от закрепленных на кровати кожаных браслетов, женщина принесла какую-то одежду. Первый маг помог ее натянуть.
— Давай-ка я сам тебя провожу, — вызвался он. Лорен поднялся, покачиваясь, дошел до уборной, и, наконец-то смог привести себя немного в порядок. Умылся, вымыл руки. Маг ждал.
— Спасибо вам, — тихо поблагодарил он мага, — я сам бы не справился. Пытался, не смог.
— Пытался?
— Да, честно, не получалось.
— Верю, пошли, поговорим.
— О чем?
— Там узнаешь! Пошли, люди ждут.
Голова кружилась, Поэтому он возражать не стал, поддерживаемым магом он дошел до кровати и лег. В груди все-таки жгло.
— Простите, — попросил он, взглянув на третьего мужчину — Вы не могли бы опять положить руку мне на грудь? Это очень помогает усмирить силу. Мужик улыбнулся и положил ладонь обратно. Лорен почувствовал облегчение.
— Сарди, парень говорит, что он пытался совладать с силой, но у него получилось только с моей помощью.
— Ты пытался?
— Да, только не получалось самому.
— Значит, от моей руки тебе легче, от Барри легче, а от Якоба хуже?
— Якоб это рыжий?
— Да!
— Да, но легче всего от вашей.
— Понятно. Значит так. Как ты уже понял, ты маг. И очень сильный. Но при этом еще и преступник, по людским меркам. Приговор твой я отменю императорским помилованием. Так что больше нервничать, у тебя причин нет. Ты поступишь в школу при приюте для одаренных. Выучишься грамоте, счету, письму, всему, что знают другие ребята твоего возраста. Тебе придется их догонять. Параллельно будешь учиться управлять своей магией. Что бы не она управляла тобой, а ты ей. Научишься ей пользоваться. Что хмуришься, в чем дело? И магия опять шалить начала!
— Понимаете, в приюте я уже был. Чуть не умер там с голоду. За три дня только два куска хлеба съесть получилось. Хорошо, что меня быстро забрали. Там всю еду старшие у младших забирали. И били, если не отдашь.
— В нашем приюте такого не бывает. Там преподаватели хорошо следят за поведением. Да и воспитанники опасаются. Вдруг малявка более сильный маг, чем он. Вон, тебя безобидным посчитали, а ты целый блок разнес! Там все понимают, что без приюта пропадут, да и на многих приговоры висят, как на тебе. Так что там порядок. Что еще?
— Еще мне колдун Маврисий, в гильдии, говорил, что всех после приюта отправляют в темные земли с темными тварями биться. Там все равно смерть. Вот я силу и прятал. Он и научил. И не велел никому говорить, особенно Главе. Иначе он на всю жизнь магической клятвой привяжет, как его. И до смерти не отпустит!
— А тебя Глава обещал отпустить?
— Да, после того, как я 100 человек убью.
— И как думаешь, отпустил бы?
— Не отпустил, стал бы 101-м.
— Даже так?
— Да. Я думаю, он это понимал. Я хоть и кровью повязан был, но клятв ему не давал. Мне совсем не нравилось то, чем заниматься приходилось.
— Но в окна добропорядочным гражданам лазал!
— Там другое. Они, которые якобы усыновили, убеждать умели. Я же голодный был. А они рассказали, что в каждом богатом доме на кухне полно еды. И пока они дом обносят, я могу есть сколько хочешь и с собой забирать. Они не отнимут. И не обманули. Все, что я из домов выносил, все мое был. Так что ел, сколько хотел, даже лучше, чем у мамы было. Хотя и у нее каждый день что-то да находилось. Хоть каша на воде, но все еда! А если ей везло, то она мне семолу покупала и на молоке варила, и с изюмом! Вкуснее ничего не ел с тех пор!
— Ты мать любил, вижу.
— Конечно! И она меня! Жалела часто. Только глупость сделала. До сих пор не понимаю, зачем. Ее же Стенли замуж звал, предлагал уехать втроем, в его город. Его там городским магом назначили. Жили
