Вот надо было ему ко мне прицепиться в тот самый день, когда я собрался убежать!
Вмешательство Карпуши могло разрушить все мои планы! Стоит ему немного присмотреться, он обязательно заметит, что цвет моих глаз начал меняться. К моему счастью, я родился голубоглазым, потому изменения в радужке не привлекали внимания. Чего не скажешь о белке: он весь уже был в сиреневых прожилках. Если раньше еще можно было соврать, что это лопнувшие от курения сосуды, то сейчас, когда среди них начали появляться яркие бирюзовые пятна, врать было уже нечего.
Была бы моя воля, я бы убежал сразу, как понял, что не смогу вернуть зеленых к нормальной жизни. Но командир голубых сказал, что для стражи будет подозрительным, если в один день погибнет зеленый, а на следующий среди воров появится новенький, у которого даже глаза не поменялись. Потому мне и пришлось ждать несколько месяцев, живя на два лагеря, питаясь только раз в день и работая в два раза больше. И сейчас из-за Карпуши все эти усилия запросто могут пойти моржу под хвост!
Пока я обдумывал свое невеселое положение, подошла моя очередь в столовой. Из общего котла я получил свою порцию похлебки и пошел за стол. Для приличия я сделал вид, что ем, затем аккуратно вывалил еду в особый мешок, который носил на поясе специально для этого. Среди зеленых можно было особенно не прятаться: всем было наплевать, что я делаю со своей едой. Главное, чтобы Карпуша не заметил.
По пути к своей хижине я заглянул в отхожее место, - огороженную яму, ведущую в океан, - и между делом вывалил туда содержимое своего мешка. Как и каждый день до этого, мое маленькое преступление было проделано с блеском.
Ночью, когда уже во всю светила луна, мне скрутило живот. Пришлось выбираться из хижины и снова бежать к отходной яме.
Увы, отравление дрянью, которая содержится в морских камнях, оказалось не намного лучше отравления миналией. Бесконечный зуд по всему телу, частая слабость в мышцах и ужасные проблемы с пищеварением. Все это, конечно, терпимо, но только длится до полугода! Луна сказал, в лучшем случае меня отпустит, когда глаза изменят цвет. В худшем я буду похож на обрызганного кислотой слепого калеку.
Возвращаясь из отхожего места, я чувствовал себя так, как будто меня вывернули наизнанку, а потом вернули обратно. В ушах гудело так, что я не улавливал даже собственных мыслей. Сквозь этот шум мне даже начало казаться, что я слышу чьи-то голоса.
Почувствовав, что вот-вот свалюсь от слабости, я схватился за что-то, торчащее из затвердевшей мусорной кучи, и замер, отдыхая. Приступ должен был пройти через пару минут.
- ... Я точно знаю, оранжевые попусту воздух не сотрясают! Они уверены...
Я вздрогнул и открыл глаза.
Было похоже, что это был вовсе не шум в голове, а настоящий голос.
Я прислушался, чтобы убедиться, что мне это не кажется.
- ... Ты еще погромче говори, чтобы нас стража услышала!... - шепот, будто вдалеке зарокотал гром. Голос Карпуши.
Не веря своим ушам, я пошел на звуки этого великолепного голоса: судя по всему, говорившие находились в одной из хижин в самом центре лагеря. Вычислив ее, я затаился у окна.
- Наше солнце прислало чайку с белыми крыльями. Ты ведь знаешь, что это значит? - спросил кто-то.
- Быть того не может... - в своем воображении я видел, как Карпуша ударил себя по любу и выпучил глаза от удивления. - Не верю!...
- И все же оно так. Все готово. Скоро все наши мечты могут оказаться реальностью. Как тебе такой расклад?
- А если они все знают? Если они просто делают вид, что не замечают? Столько лет рабства!... Не может быть, чтобы они потеряли бдительность.
- Нам ведь все еще присылают эти грибы... Не думаю, что они раскусили нас.
- А шпионы? Они же везде... - мне на миг показалось, что голос Карпуши дрогнул от страха. - Все, кому мы могли доверять, погибли, - прошептал он. - Еще одно предательство и все, чего мы достигли, пойдет на дно морское.
- Плохие это шпионы, если до сих пор нас всех не повязали, - насмешливо ответил второй голос.
- Но грибы-то пропали! Что это, как не знак? Не предупреждение? Они следят за нами, они все знают...
- Да ничерта они не знают: знали бы, вмешались! Все не как раньше, и мы не знаем, почему. Но зато знаем вот что: сейчас у нас есть возможность. Время, когда можно было сомневаться, прошло. Тебе нужно выбрать, на чьей ты стороне. И, ты знаешь, если ты выберешь неверную сторону, у нас не останется выбора. Или ты с нами, или ты против нас!
- Да как твой поганый язык поворачивается!?...
Как будто запустили тяжелый механизм: рычание, шум пара, визг трущихся деталей... От возмущения Карпуша опять потерял власть над своим голосом.
- Ох, ты та еще крыса, - выдохнул он, успокоившись. - Я на вашей стороне. Отправляй ему черную чайку.
По звукам я понял, что ночная аудиенция закончилась. Неведомый гость Карпуши начал прощаться, собираясь уходить.
Я осторожно обошел хижину и быстро спрятался за кучей мусора неподалеку. Мне очень хотелось увидеть, кто же этот таинственный заговорщик.
Когда он вышел, я отметил, что его фигура не закутана в черный плащ и лицо не скрывает маска стражника. В какой-то степени я ждал именно этого, потому теперь мое желание увидеть странного посетителя выросло вдвойне. Я весь обратился в зрение.
Когда он проходил мимо кучи, лунный свет упал на его лицо. Я онемел от удивления, когда узнал в этих чертах одного из наших, зеленых. Это был дурик, который днем не мог и трех слов связать, ходил, шатаясь! Я все думал, что он помрет со дня на день...
Мужик прошел мимо меня твердой походкой, насвистывая что-то веселенькое.
Ведомый странным чувством, я стал красться за ним, прячась за кучами мусора. Так я прошел почти весь лагерь, пока заговорщик не вышел за его пределы. Тут стало сложнее, так как на тропах свалки прятаться было негде. Я понадеялся на то, что меня спрячет темнота, и на свой страх и риск двинулся дальше. Мне хотелось узнать, что он будет делать.
Мы шли в сторону причала, там останавливались стражники, когда привозили нам пищу. Заговорщик перестал беспечно насвистывать, как только вышел из лагеря. Несколько раз по пути он оборачивался и
