женщины и дети. Мы станем убийцами!
— Лучше мы, чем они! Если мы позволим им остаться среди нас, они будут резать нас во сне!
— Мы должны позволить им остаться. В том, что случилось, нет их вины. Они невиновны!
— Через мой труп! Мы должны сами пойти туда и разобраться с проблемой. Коробка патронов калибра 9 мм будет кстати!
Пораженная, Ханна наблюдала за происходящим, пока ситуация превращалась в хаос. Это не тот Фолл Крик, который она знала и любила. Они держались вместе так долго. Они пережили коррумпированного тирана и садистское ополчение.
Если они не объединятся сейчас, они обречены.
Этого нельзя допустить.
Не успев додумать эту мысль, Ханна резко встала, отодвинув стул и засвистела. Бишоп громко приказал всем замолчать.
Возможно, дело в том, что она все еще оставалась диковинкой в обществе, интересным источником слухов и сплетен, но когда она заговорила, люди затихли. Они ее слушали.
Инстинктивно она понимала, что горожане не смогут принять группу враждебных чужаков, большинство из которых возмущались и презирали жителей Фолл-Крика за то, что те убили их мужей и отцов, жен и матерей.
Фолл-Крик тоже понес свои собственные потери от рук ополченцев. Город страдал от горя, был искалечен и нуждался в пространстве и времени, чтобы исцелиться.
Разрешение семьям ополченцев остаться не только опасно, но и расколет город на части враждой, подозрениями и горечью.
Они должны уйти.
Когда она предложила городу использовать один из старых дизельных автобусов для перевозки семей в зону размещения приютов Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, это предложение сочли лучшим из нескольких посредственных вариантов.
Поездка потребовала бы критически важных топливных ресурсов, но зато это позволило бы перевезти семьи в безопасное и отдаленное место, гарантируя, что они не смогут легко вернуться, чтобы отомстить. И о тех, кто действительно невиновен, о детях, позаботятся и не оставят голодать.
Иногда наименее плохой вариант оказывался единственным.
Некоторые недовольно ворчали, но голосование состоялось.
Пока Рейносо и его охранники несли вахту в Фолл-Крике, Лиам и Бишоп сопровождали транспорт до пункта сбора беженцев к северу от Сент-Джозефа на Старом шоссе 31, где волонтеры Красного Креста переправляли семьи в ближайший региональный центр агентства в Портедже, к югу от Каламазу.
Поездка выдалась тяжелой, но успешной. Семьи ополченцев покинули город, и только Джеймс Лютер остался в плену.
Дейв прочистил горло, возвращая ее в настоящее.
— Это все благодаря тебе, — сказал он, словно твердо решив убедить Ханну, независимо от того, что она думает по этому поводу. — Ты противостояла Розамонд и уничтожила ее правление раз и навсегда.
— Квинн тоже участвовала в этом. По правде говоря, именно Квинн положил ей конец, а не я.
Дейв усмехнулся.
— Она умница, с этим не поспоришь, но Квинн еще слишком молода для места в городском совете. — Он наклонился и пощекотал Шарлотте ноги, вызвав радостный вскрик и порцию хихиканья, после чего вернул свой внимательный взгляд на Ханну. — Ты заслужила свое место. И еще, ты нам нужна.
Щеки Ханны запылали. Она провела пять лет, запертая в бетонной комнате, изолированная и отрезанная от общества — от друзей, соседей и семьи.
Она жаждала обретения общности, как потерпевший кораблекрушение моряк жаждет куска хлеба.
Ханна нашла это здесь, в Фолл-Крике. Она хотела участвовать, помогать. Хотя никогда не считала себя лидером, это не означало, что она не может войти в роль и учиться по ходу дела.
— Я готова помочь, если город считает нужным.
Ухмылка Дейва стала шире, его щеки зарумянились под щетинистой седой бородой, которую он отрастил за последние несколько месяцев.
— Тогда решено.
Шарлотта извивалась на ее бедре, и она перехватила дочь поудобнее.
— Спасибо.
— Не благодари меня. Это ужасная работа, но кто-то же должен ее делать, верно? По крайней мере, тебе не будет одиноко. Бишоп тоже только что принял место в совете.
— Отличный выбор.
— Мы и Лиама просили. Он отказался. Хотя, наверняка, ты это уже знала.
Уголки ее рта дернулись.
— Лиам Коулман не очень-то любит комитеты.
Дейв закатил глаза.
— Он сказал то же самое, только не так красиво. Очень жаль. Горожане боятся его ровно настолько, чтобы прислушиваться к нему. Рейносо — наш новый начальник полиции, поэтому мы назначили его главой службы безопасности.
— Он согласился?
— Мы не оставили ему выбора. Он уже исполняет свои обязанности, мы просто сделали это официально. — Дейв нахмурился и посмотрел назад на улицу. — Конечно, хотелось бы, чтобы Лиам уже вернулся. Без него здесь как-то не по себе.
Отсутствие Лиама оставило в ее груди дыру, которая увеличивалась с каждым днем.
Отчасти в этом есть и ее вина. Именно она подтолкнула его к отъезду.
Ханна считала, что ему не за что оправдываться, но его собственное мнение — это совсем другое дело. Она достаточно хорошо знала Лиама Коулмана, чтобы понять, что самообвинения разрушат его, если их не контролировать.
Многие вещи в жизни нельзя изменить. Нельзя вернуться назад и спасти кого-то, нельзя подчинить себе время или людей.
Но спасти племянника еще возможно.
И вот Лиам отправился в мир, охваченный хаосом и анархией, — одинокий, но воин.
— Неделя выдалась долгой, — призналась она.
— Это был долгий год! — Дейв снял шапку и повертел ее в руках. Он стряхнул снег со своих ботинок и уставился на деревянные доски крыльца, прежде чем неловко прочистить горло. — У меня есть еще новости. И мне жаль, Ханна, но они не очень хорошие.
Ее сердце пропустило удар.
— Что?
— Это касается твоей семьи.
Ханна очень любила своих родителей. И своего старшего брата, Оливера.
За годы своего плена она часто думала о них, гадая, чем они занимаются, ездят ли по-прежнему на снегоходах, в зимние походы и на охоту в горы Верхнего полуострова, сидят ли вокруг обеденного стола, смотрят ли на ее пустой стул и скучают ли по ней так же сильно, как Ханна по ним.
Когда она выбралась из подвала, у нее хватало сил только на две вещи — остаться в живых и вернуться домой к Майло.
После возвращения в Фолл-Крик она попросила Дейва попробовать с помощью его радиосвязи разыскать ее семью.
Выражение лица Дейва смягчилось.
— Мне очень жаль, Ханна. Твоя мать попала в смертельную автокатастрофу в день ЭМИ, а твой отец проходил курс химиотерапии от рака костей. Твой сосед сказал, что прогноз был отличным, но без химиотерапии… он скончался месяц назад.
Ханна застыла. Ее родители умерли? Они никогда не узнают, что она выжила. Они никогда не увидят свою внучку.
Шарлотта счастливо гулила, перебирая пряди волос
