А едва комиссар отошел на три десятка шагов, как к нему подскочил инспектор Жо и принялся что-то говорить, фамильярно, но очень аккуратно дергая патрона за рукав пальто.
Слух у Мишеля был великолепный, а тут, как по заказу, притихли у светофора автомобили, смолкли на несколько секунд утки, и Мишель услышал всё.
— Комиссар, час назад приехали люди из военной контрразведки, рвут и мечут, желают переговорить с вами, — возбужденно говорил инспектор, — я их, как мог, успокоил, но долго они терпеть не будут… вы же знаете этих меднолобых, рвутся, как на штурм Вердена, не считаясь ни с чем…
— Мы уже едем в контору, — ответил комиссар, продолжая двигаться подальше от скамейки, на которой оставался Мишель. — Зачем шутить с этими поганцами? А пока я буду общаться с ними, ты поручи малышу Пино пройтись пешком от дома дядюшки Филиппа до сауны «Золотой ключик» и поговорить там с персоналом… а потом…
Дальнейшие слова комиссара заглушил рев стартовавших от светофора авто, но Мишель понял, что алиби его будет проверяться тщательно, и порадовался своей всегдашней предусмотрительности. Единственно, что его очень насторожило и обеспокоило, так это непонятный визит контрразведчиков в криминальную полицию. К гадалке не ходи, визит этот был напрямую связан с ограблением дядюшки Филиппа, но ведь не алмазы же заинтересовали военных? Совсем, кажется, не их профиль деятельность. Впрочем, интересы военной контрразведки всегда гораздо шире описанных в любом законе о спецслужбах, а иной раз настолько широки, что можно просто диву даваться…
Фигуры комиссара и его помощника еще маячили в конце бульвара, а возле скамейки, на которой продолжал сидеть задумчивый, но довольный прошедшим разговором Арнич, нарисовался, по-другому не скажешь, худой до измождения, маленький неприятный типчик с вывернутыми губами и крючковатым носом. К его физиономии не хватало классических пейсов и лапсердака с длинными полами, что бы полностью оправдать прозвище Вечный Жид, обычно в разговорах сокращаемое до последнего слова. Мишель отлично знал его, хотя сталкивался всего несколько раз в жизни. Это был личный секретарь и помощник по самым интимным вопросам Принца.
— Мишаня, — не здороваясь, сразу приступил к делу Вечный Жид, — Мишаня, Принц очень недоволен и очень зол. Мне почему-то кажется, что ты можешь вернуть Принцу хорошее настроение, верно?
— Шел бы ты… в синагогу, — ответил Арнич, умеющий при необходимости быть грубым, — можешь и Принца с собой прихватить, заодно обрезание ему сделаешь…
— Ох, какой ты смелый, Мишаня, — захихикал Вечный Жид, ерзая ногами по песку, будто пританцовывая возле скамейки. — Так про Принца в Городе не разговаривают…
— Мне казалось, что пять лет назад все наши вопросы были улажены? — с надменностью карикатурного английского лорда ответил вопросом Мишель.
— Все-все, — подтвердил личный помощник Принца и тут же поправился: — Да вот вчера возник новый вопрос. Мишаня, десять кило алмазов это не фунт пряников и даже не десять кило простых талеров…
— Справки о моем алиби наведешь в полиции.
— Мишаня, нам не нужно алиби, — всплеснул руками Жид. — Принц хочет, что бы ты вернул то, что взял у дядюшки Филиппа, и тогда он об этом недоразумении забудет и другим велит забыть… и все будет, как раньше…
— А кроме меня взять было некому?
— Некому, Мишаня, вот ей-ей, некому… Ты же понимаешь, что мы не полиция и работаем, когда надо, раз в десять быстрее.
— Значит, и в моей конторе были, и на телеграфе, и в кофейне, и девок нашли, с которыми я в сауне отдыхал?
— Были, Мишаня, были… и нашли, и поговорили… некому, кроме тебя, Мишаня, хоть и не сходится по времени буквально пятнадцать минут, а все равно некому, вот ума не приложу, как ты смог так успеть?
— И что я должен был успеть, жидовская твоя морда? — Арнич специально оскорблял помощника Принца, лелея в душе маленькую надежду, что тот не выдержит такого обращения.
— Ты запомни, Мишаня, — не отвечая на вопрос и не поддаваясь на провокации, противненько так захихикал Вечный Жид. — Запомни, если до завтрашнего утра все камушки будут у Принца, то никто ничего и не узнает, а кто знал — забудет, это же так просто, Мишаня…
— Это ты меня пугаешь что ли? — лениво процедил слова сквозь зубы Арнич, нарочито удивляясь.
— Пугаю, Мишаня, пугаю, — опять захихикал посланец, — это Принц знает, что тебя пугать бесполезно, а я вот не знаю, вот и пугаю, ты уж будь таки добреньким — испугайся… верни камушки…
— Знаешь, о чем мечтаю? — внезапно сказал Мишель, и глаза его неожиданно зло блеснули из-под полей шляпы. — Поймать тебя и напихать в твой поганый рот сала и побольше, да заставить проглотить…
Говоря это, Арнич вдруг выбросил в сторону посланца руку, демонстрируя свое намерение схватить того за отворот курточки. Вечный Жид с каким-то полуженским взвизгом отскочил в сторону и дробно захихикал, засмеялся.
— Шалун ты, Мишаня, шалун и хулиган, но вот вчера напрасно похулиганил, погорячился… Принц все понимает, ты же любишь по-крупному работать, вот и соблазнился, не догадался, чей куш берешь… Вот потому Принц меня и прислал с разговором, а не костоломов из своего домашнего гестапо…
— Ты ведь знаешь, Жид, что гестапо я и сам, кому хочешь, устрою, — с угрозой сказал утомленный назойливостью посланца Мишель.
— Так что я Принцу передам? что завтра к утру все будет на месте? — торопливо проговорил Вечный Жид, закругляя ставший неприятным и для него, но обязательный разговор.
— Головы у вас точно будут на месте, ну, если резких движений делать не начнете, а про ограбление ваше дядюшки Филиппа мне вот только что комиссар сообщил, есть желание — спроси у него…
— Вот напрасно ты, Мишаня, так-то вот… вот напрасно… Принц два раза не будет уговаривать… — посланец казался расстроенным, но вероятнее всего, расстроенным провалом совей миссии. — Ну, бывай, Мишаня, не забудь — завтра до утра…
Он исчез так же незаметно, как и появился подле скамейки, а Арнич с удовольствием плюнул на то место, где только что кривлялся Вечный Жид. Вот ведь до чего поганая натура у человека, испортил отличное утро, неторопливую беседу с комиссаром, удовольствие от вчерашней работы и отдыха. И, что всего хуже, не шестым, а каким-то седьмым или даже восьмым чувством Мишель понял, что на сегодняшний день визиты нежеланных гостей не окончились. Это ощущение согнало его с уютного местечка на бульваре.
Арнич, не торопясь, но готовый в любую секунду ускорить движение, что бы не попасться на очередной разговор с защитниками дядюшки Филиппа, поднялся с лавочки, быстро пересек посыпанную песком дорожку, перешел на светофоре улицу и заглянул в ближайшее кафе на первом этаже огромного, старинной постройки здания. В кафе было по-утреннему пусто и просторно, лениво и сонно, и занят был лишь один столик непонятной компанией из трех девиц вида совсем не профессионального, но и не богемного. «Вот интересно, кто, скажите на милость, утром в выходной день может оказаться в пустом кафе?» — подумал Мишель, незаметно разглядывая девушек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
