Поступив на первый курс института, Алла изо всех сил пыталась привлечь к себе внимание Юры Зосимова, который поразил ее воображение еще на вступительных экзаменах. Юра был молодым человеком знойного южного типа. До этого подобную красоту Алла имела счастье видеть только в редких в те времена зарубежных фильмах стран Латинской Америки. До Юры все знакомые ей молодые люди, если не считать еврейского пай-мальчика Осика Ивкина, были русыми, разного тона и насыщенности, рыжими или, в крайнем случае, темными шатенами. Юра имел шапку антрацитово-черных волос и огромные коровьи глаза навыкате, карие и грустные. Надо сказать, что осаждать сию цитадель Алле пришлось недолго. Юра пал практически без боя после того, как она несколько раз призывно на него посмотрела. Они как раз целовались в сквере за институтом, когда из-за кустов выпорхнула женщина преклонных, как тогда показалось Алле, лет и летучей мышью вцепилась ей в волосы. Алла, разумеется, решила, что женщина обозналась. Она наверняка была женой одного из престарелых преподов их института и, скорее всего, караулила в кустах своего блудного мужа, на которого Юра, к несчастью, оказался похожим. Зосимов Аллу не разубеждал, отцепил от ее волос когти Летучей Мыши, что-то злобное шепнул ей в ухо, и они довольно-таки позорно ретировались с поля брани. Но и дальше, как только Алла с Юрой пристраивались в каком-нибудь укромном месте с поцелуями, из-за разного рода укрытий мгновенно вылетала все та же Летучая Мышь. Поскольку в Петербурге имеют место быть белые ночи, довольно скоро Алла разглядела мышиное лицо, несвежее и помятое, с нарисованными на абсолютно пустых местах бровями и губами, а также травленные перекисью волосы и мини-юбку, обнажающую толстые ноги с набухшими венами.
– Кем является данная Мышь? – в конце концов спросила Зосимова Алла, справедливо полагая, что если рядом с ними уже нет спасительных стен института, то уповать на блудливого преподавателя не имеет особого смысла.
– Да так… – неопределенно махнул рукой Юра. – Одна знакомая…
– И чего ей надо?
– Понятия не имею.
– Врешь, – констатировала Алла.
Ничего вразумительного Зосимов ей тогда не ответил. Алла потерпела налеты Мыши еще некоторое время из тех соображений, что Юра очень здорово целовался и даже умудрился найти на ее теле некоторые особо чувствительные точки, о существовании которых она и не подозревала, поскольку средства массовой информации об их наличии на человеческом теле тогда стыдливо умалчивали. Но когда Мышь налетела на нее в универсаме, где Алла в отсутствии Зосимова покупала хлеб и «Докторскую» колбасу, и стала привлекать к ней внимание покупателей криками о том, что она увела у нее мужа, Аллино терпение лопнуло. Она провела собственную разведывательную акцию и выяснила следующие не слишком привлекательные обстоятельства. Летучая Мышь оказалась первой женщиной Юры Зосимова, с которой он обучался азам интимных отношений. Вероятно, он готовил себя к той самой первой брачной ночи, на которую всякий мужчина имеет неоспоримые права. Мыши к тому времени было уже за сорок, она являлась бездетной вдовой со стажем и в лице Юры Зосимова намеревалась получить в полное владение мужа и сына в одном флаконе. И она не собиралась дарить сей флакон молокососке, у которой впереди может быть еще очень большое количество разного рода Юр. Мышь видела главное зло в Алле и, ослепленная своим чувством, даже не подозревала, что являлась для Зосимова не женщиной, а тренажером и бесплатным учебным пособием по российской Камасутре. Алла дала Юре прозвище Практикант и отказала ему в совершенствовании и оттачивании навыков, полученных в тесном общении с Летучей Мышью. Но вовсе не тогда Алла сделала себе строгую геометрическую стрижку. Она только отказалась от колечек на лбу. Она стала тщательно зачесывать волосы назад, но на спине они продолжали еще лежать пушистыми волнистыми прядями. И род мужской она прокляла вовсе не тогда. Тогда она подумала, что очередной раз обозналась, по молодости и неопытности приняв оборотня за принца.
У нынешней Аллы Константиновны Белозеровой так и не было любимого человека. Она давно уже не шла на контакт с теми, кто ей его предлагал. Она периодически выходила на охоту и, повинуясь импульсу и толчку крови в сердце, отлавливала того мужчину, который ей нравился.
Ее не интересовали ни возраст, ни образование, ни социальное положение жертвы, ни наличие за плечами жен с многочисленными чадами и домочадцами. Если рыбка срывалась с крючка, Алла нисколько не огорчалась, а продолжала новые поиски. Она не плела ни интриг, ни паучьих сетей, потому что была хороша собой, и мужчины обычно соглашались на все ею предложенное. Алле ни разу не встретился ни один индивидуум, который отказался бы от нее, мотивируя любовью к жене и детям. Чаще всего отказывались, потому что спешили по делам фирмы и преимущественно на самолет или поезд дальнего следования. Но и эти, озабоченные бизнесом, отказывались не навсегда, а только на время командировки и предлагали перенести волнующую встречу на более дальний срок, чтобы по приезде или прилете – сразу с корабля да и на бал. Никакие переносы Аллу не интересовали. Подходящих ей мужчин в Питере и без этих командированных оставалось достаточное количество.
Даже мужчины, которые, как потом выяснялось, предпочитали блондинок с туповатыми лицами и крупными формами, противиться Алле были абсолютно не в состоянии. С точки зрения лиц мужского пола, отказаться от сексуальных отношений с женщиной, которая сама их предлагает, это все равно что найти на дороге сто баксов и тут же вывесить на столбе объявление: «Кто потерял?»
Связи Аллы с мужчинами были недолгими. Как сказал бы Лев Толстой, они нужны были ей исключительно для здоровья. Она не влюблялась. Большая часть мужчин находила подобные отношения вполне нормальными. Они и сами так жили, всегда готовые и приступить, и отступить. Иногда старые любовники звонили ей и предлагали новые встречи, но для Аллы они были уже вчерашним днем, отработанным материалом, шлаком, и она всегда отказывалась. Некоторые, немногочисленные, мужчины влюблялись, и тут начиналось противостояние. Кто кого! Мужчины боролись с Аллой всеми возможными способами: от проявления нечеловеческой щедрости до попыток унизить несговорчивую бабу. К их щедротам Алла была равнодушна. Она не выносила букеты, потому что ножки цветов потом гнили в вазе и отвратительно пахли. Менять им воду во избежание запаха Алле было лень. Она презирала духи и прочие ароматы, поскольку считала это человеческое изобретение чем-то вроде приманки лиц противоположного пола, вроде брачного оперения птиц или пахучих желез каких-нибудь мускусных крыс. Она не курила и не носила драгоценностей из тех же соображений. У нее были только два любимых тоненьких серебряных колечка и две пары маленьких серег, которые являлись всего лишь элементом имиджа. Алла не любила сладкое, а потому коробки конфет и огромные шоколадки, которые ей дарили мужчины, обычно относила на работу. Ей не нужны были дорогие туалеты, шубы. Ее стиль был определен однажды и навсегда: черно-белая гамма (иногда допускалось что-нибудь темно-синее и серое), строгие классические линии брюк, пиджаков и юбок, темная кожа или замша верхней одежды. Косметику она всегда выбирала только сама определенной фирмы, цены и тона. Все дареное тоже раздавала женщинам на работе. Алла никогда не употребляла алкоголь даже в малых дозах, потому что с некоторых пор желала всегда иметь светлые мозги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
