двинулся, а потом еще и еще. Неторопливо и осторожно, явно сдерживаясь, но сразу проникая на всю глубину. И не отпуская ее губ, обхватывая тонкое тело, обнимая, без остановки скользя руками по талии, груди, зарываясь в волосы. И ни на мгновение не останавливаясь, чтоб не дать осознать, почувствовать в полной мере боль, чтоб выместить ее другими ощущениями.
И Дебби очень скоро перестала стонать от боли, перестала царапать разрисованные плечи. Открыла глаза, полные слез.
Шон ждал этого, смотрел на нее, серьезно и жарко:
– Ты у меня тоже первая, малыш. Не было до тебя целочек, – прохрипел он, жадно оглядывая ее лицо, ища следы страдания, боли, и не находя их.
Дебби никак не прокомментировала это неожиданное заявление, только сжала его крепче ногами и провела ладошками по груди. Безотчетно, явно не соображая, что делает, просто повинуясь инстинкту приласкать грубого мужчину, чтоб был нежнее, чтоб сжалился.
Шон только выдохнул, обнял ее и ускорился, понимая, что ей не особенно сейчас приятно. Дебби только тянулась к нему, потому что желание, простая тактильная потребность ощутить как можно больше его тела под пальцами была непреодолима. Она не обдумывала свои действия, просто вела себя так, как, наверно, миллиарды женщин до нее. Не требовалась голова в таком простом деле.
Шон, уже не жалея ее, сорвавшись, привстал, закинул тонкую ножку на плечо и начал двигаться в жестком, бешеном темпе, стремясь получить свое удовольствие. И Деб, неотрывно глядя в его лицо, отчего-то стала ощущать все меньше боли и все больше возбуждения. Оно не уходило никуда, оно просто спряталось за первыми болезненными моментами проникновения, и теперь возвращалось. Дебби хотела сказать об этом Шону, попросить, чтоб он помог ей, но не успела. Шон, несдержанно выругавшись и сделав несколько особенно грубых и жестких движений, содрогнулся от удовольствия.
Дебби наблюдала за ним так жадно, что в этот момент тоже ощутила что-то страное, похожее на удовольствие, короткий, но острый импульс. Она закрыла глаза и застонала. Уже в грудь упавшего на нее парня.
Он тяжело дышал, целовал ее, лениво скользя губами по нежной шее и линии подбородка, а она отчего-то испытывала к нему потрясающую по своей силе нежность. Гладила его, ответно целовала, и млела от мягкого шепота:
– Ну вот, все хорошо, малыш, ты умница, ты такая сладкая девочка…
И все это время ее не оставляло ощущение правильности произошедшего.
Она так расслабилась, в голове стало до того пусто и чисто, что сама не заметила как уснула. И не чувствовала, как Шон обнимает ее во сне.
А следующим вечером, никуда не собиравшаяся Дебби с удивлением и радостью наблюдала на стоянке возле общаги знакомый байк и знакомую плечистую фигуру.
Она, после сегодняшнего утра, когда Шон привез ее прямо к универу к первой паре, чмокнул в губы, шлепнул по попе в привычной манере и умотал, взрыкивая своим железным зверем, ничего особенного не ждала. Телефон ему она не давала. О новой встрече не думала.
И о том, выиграна или проиграна битва, тоже. Потому что это все было неважным. Ненужным. Весь день ей было неудобно сидеть и очень тяжело выдерживать испытующие взгляды Керри, которая пропустила момент ее отбытия накануне из общаги и утреннего прибытия к универу, и потому не знала, где Дебби провела ночь.
А, так как Деб наотрез отказалась комментировать это, Керри немного обиделась. Серьезно обижаться она не могла по одной простой причине – слишком переживала за своего парня. Голова была занята только этим. Оставалось еще несколько дней из установленного ей же самой срока, когда Рэй Уокер должен был решить вопрос со своим криминальным бизнесом, и Керри очень переживала, что он ничего не решит.
Поэтому личная жизнь подруги ожидаемо оказалась за гранью ее интересов. И слухи о связи Дебби и дикого байкера, ходящие по универу, тоже до нее не дошли.
Дебби же, ощущая легкое жжение в мышцах и небольшую боль в промежности, старалась не допускать в голову мысли о продолжении. О развитии. Ну какое может быть продолжение, какое развитие с ним? Это же смешно. Нет, Шон Уокер – отличный вариант, чтоб поддаться эмоциям, чувствам. Но на постоянной основе… Да ему и самому это наверняка не надо. Ни слова утром не сказал ей. Не договорился на следующее свидание. Значит, все. Значит, не хочет.
И теперь, идя к нему через стоянку, и невольно ежась от удовольствия под его пристальным жарким взглядом, Дебби ощущала некоторую неуверенность. И странную радость. Он приехал. Он сам приехал к ней. Значит… Что это значит?
– Привет, – поздоровалась она нейтрально, не подходя на близкое расстояние, – ты зачем приехал?
– Да знаешь, малыш, какая вещь… – он оглядывал ее медленно и вдумчиво, и от этого трогательного до предела взгляда у Дебби кожа горела, и между ног тянуло. Сладкой, волнующей болью. Которую он мог унять. – Я весь день чего-то… Как дурак хожу… И о тебе думаю… Глупо, да?
– Не знаю… И что надумал?
– Я надумал… – Тут он сделал резкое движение, поймал не ожидавшую этого Дебби в свои лапы и зарылся счастливо носом в пушистые волосы, – я тут надумал… Бл*, розовые слюни… Но, может, нам…
Тут он замолчал намертво, только дыша шумно и тиская ее своими руками. Дебби же, замерев о ожидании, скоро поняла, что Шон больше ничего не выдаст, а прояснить требуется, поэтому чуть остранилась и строго посмотрела на него:
– Ты предлагаешь нам встречаться, Шон? Хочешь, чтоб я была твоей девушкой?
Шон замер, пораженный ее словами, казалось, до глубины души. Он сам, наверняка, ничего подобного бы не сформулировал.
– Бл****, – наконец протянул он, – розовые, сука, сопли…
– Да? – Дебби додавливала противника, нагло и беспардонно.
– Черт. Да, малыш, именно это я и предлагаю. Только не говори больше никому. А то все от смеху лопнут.
Дебби, получив капитуляцию, только улыбнулась довольно и с радостью позволила себя вдоволь полапать. В конце концов, он ее парень. И имеет на это законное право. Хорошее сражение получилось.
С полной и окончательной победой одной из сторон.
Глава 8
– Малыш, а кто, ты говорила, твой отец? – этот вопрос Шон задает примерно через месяц после того, как героический флер его, как всеобщего спасителя, спадает, а братуха окончательно становится каблуком.
Дурак.
Хорошо, что он, Шон Уокер, вообще не такой. Не, все же какой-то дефектный сперматозоид попался матери, когда она Уокером-младшим залетела. Совсем братишка не Уокер. Ни разу. Танцует танцы вокруг своей малявки. Как перевез ее к себе окончательно, так и пропал. Теперь только и разговоров про бабло, домик, и мелкого Уокера в пока еще плоском животе Кер.
Шон старательно не вспоминает моменты, когда сам, забывшись, тянул лапищу к малявке, чтоб потрогать пузо. Ну не верил, что там
